— Вот сейчас я совсем охуел, если честно. — не сдерживая искреннюю грубость сорвавшейся с его губ фразы, выпалил брюнет, обведя шатенку и Энзо округлившимися ярко-голубыми глазами, чувствуя каждое движение ускоряющегося в его грудной клетке сердца, которое испытывало тот же ошеломляющий шок, пытаясь соотнести окружающие картинки с адекватностью произошедшего.
— Просто, мой прекрасный Деймон, в мире существуют люди, которые умеют меня ценить. — то ли слишком гордо, то ли чересчур обиженно отозвалась Кэтрин, надеясь яркостью своего громкого чуть сиплого голоса как-то зацепить Деймона, но он по-прежнему игнорировал скачки ее эмоций и реакций на его персону, продолжая озадаченно таращиться в потолок, развалившись на диване, зная, что не сможет противиться собственной усталости и с непостижимой силой одолевающему похмелью.
— Нет. Просто в мире существуют люди, которые трахают тебя, но в отличие от меня нагло врут и льстят. — так и не признающими ничего перед собой синеющими с подступающей темнотой зрачками обведя Энзо, Сальваторе с брезгливостью и насмешкой проследил за тем, как девушка, демонстративно виляя бедрами, прошагала к Сент-Джонсу и, соблазнительно вытянув загорелую стройную ногу, присела на подлокотник его кресла. — Так кто-нибудь скажет мне, что за херня тут происходит? Почему я вообще здесь.
— Ты какой-то нервный. Из-за Елены? — вернув чарующую загадочность своего тихого голоса, что пробивался сквозь его фальшивую, наигранную улыбку, проговорил Энзо, подмечая то, с каким презрением и даже опасением прожигает его своим льдистым, голубым взглядом Деймон, чье сознание и вправду находилось на грани паники и кончающегося терпения, которое подогревало нервозность и раздражение. В ответ на упомянутое Сент-Джонсом имя Сальваторе показал парню более серьезное лицо, со стальной уверенностью и злостью в четких скулах и изящно изогнутых бровях. — Ладно-ладно… Успокойся. В любом случае, вечер был прекрасен, и ты тогда этого не отрицал. В последнее время наша с тобой дружба пошатнулась, и я хотел убедить тебя в обратном. Мы встретились в твоем клубе, выпили. Там ты встретился с неотразимой Кэтрин, танцевал… Довольно-таки раскрепощенно. Но в момент, когда вы чуть ли не уединились в кабинке туалета, в твоем опьяненном сознании вспыхнул прекрасный образ милашки Елены и ты отвергнул всех нас. Снова потянулся к бутылки и передал идеальную женщину в лице мисс Пирс мне. Мы с ней уже планировали покинуть тебя и отправиться к ней домой, но ты увязался с нами. Уснул на диване, оставив нас с ней в объятиях страсти.
— Ну ты и придурок… — ворчливо выругался Деймон, с напряжением выслушав насмехающегося и приукрашивающего свой рассказ издевательски красноречивым голосом Энзо. Поняв колкость его слов и попытавшись проигнорировать столь ненавистную улыбку на его лице, Сальваторе переметнул взгляд на шатенку, которая полностью скопировала ехидно искревленные губы у Сент-Джонса, вынудив Деймона, не терпевшего всего в этой несносно светлой комнате, резко подняться с дивана, откинув от себя плед. Он одним движением руки прошелся по хаотично растрепанным угольно-черным волосам и придал им немного опрятности. — Как ты вообще это помнишь?
— Секрет прост. Научись вместо крепкого бурбона пить яблочный сок. Я заплатил Лекси, чтобы она ничего тебе не сказала. Забавно, не так ли? — ответил Энзо и вновь усмехнулся.
— Вот шкура продажная… — эмоционально выпалил Деймон и только через миг, обдумав произнесенное, еле заметно улыбнулся как и Сент-Джонс, поняв ироничную двузначность этой фразы. Сальваторе накинул на себя рубашку и обернулся к девушке, которая приманила его внимание своим голосом.
— Куда-то спешишь? — игриво пролепетала Пирс, наблюдая за тем, как брюнет торопливо застегивал на черной рубашке мелкие пуговицы и поправлял пряжку ремня на своих джинсах. Она сканировала его наблюдательным взглядом, и если бы темные зрачки ее сузившихся по-лисьи глазах имели такую способность, то прожгли бы на его идеальном крепком силуэте тоненькие огненные полосы, то спускающиеся к поясу, то поднимающиеся к словно горящим синим пламенем озадаченности и сытой страстности глазам.
— Да. Спешу поскорее спрятаться от ваших сентиментальных перепихов. — едва слышно пробурчал он, убедившись, что полностью потерявший зарядку телефон по-прежнему находиться в заднем кармане его джинсов, а потом, наградив сидящую почти в обнимку пару недовольным и разочарованным взглядом, собирался покинуть комнату, не зацикливаясь на убивающей усталости и боли в каждой мыщце, но внезапно остановился в полушаге от порога, вновь повернувшись к Энзо.
— А как же твоя мулаточка Эмили? — только в этот миг словив мысленное воспоминание стеснительно улыбающейся в присутствии Сент-Джонса Бонни, умело играющей роль девушки-незнакомки, поддавшейся загадочности этого парня, спросил Деймон, на что получил реакцию только от Кэтрин, которая тихо хмыкнула, проявляя свое пренебрежение к чужому имени. Сальваторе продолжил пропускать ее звуки и дальше, в упор смотря исключительно на Энзо, что не рушил собственное молчание и не спешил отвечать. Он только и мог, что наигранно и неоднозначно улыбаться уголком рта, выдерживая тяжелый и пронизывающий своей холодностью голубой взгляд Деймона, и брюнет, не дождавшись от него и слова, поплелся к выходу из дома, напоследок оглянувшись и наткнувшись на развратный и глубокий поцелуй Сент-Джонса с Кэтрин. Выделив отвращение к увиденной сцене и негромко цыкнув, Сальваторе ушел прочь от одинаково сильно и нещадно сводящих его с ума людей, которые словно жаждили его неудач. Слишком издевательски. Деймон отбросил от себя все мысли, связанные с тем домом, Пирс и Энзо, и на бешенной скорости своего ревущего автомобиля умчался к той, что теперь целиком захватила его голову, заполняя воспоминаниями о себе каждую клеточку его тела, которое содрогалось от ужасного осознания того, что будет дальше. Его в очередной раз не оказалось дома, рядом с ней, ночью. Елена. Одно имя и одно единственное вечное страдание, которое он с необыкновенным счастьем считал смыслом своей жизнь. Он спешил к ней и был готов отдать всё лишь за то, чтобы ей хватило сил хоть в последний раз поверить ему. Поверить в то, что только этой ночью было правдой.
— Так… — на выдохе тихо сказала сама себе Елена, стоя на неуютном узком крыльце и переминаясь с ноги на ногу, в нерешительности подняв руку над кнопкой звонка. Она в неуверенности потянулась к двери, вызвав маленьким кулачком приглушенный стук и, собравшись с мыслями и набрав в легкие больше воздуха, продолжала ожидание, слушая едва уловимый шорох медленно приближающихся шагов. Мысленно воззвав к себе больше собранности и спокойствия, Гилберт нервно поправила прямые пряди каштановых волос и посмотрела на свои ноги, разглядывая запутанное переплетение шнурков на ее белых кедах.
— О… — удивленно выпустив этот звук вместе со скрипом открывшейся двери, которая на кривых петлях откатилась в сторону, Кай искренне подивился присутствию заметно нервничающей Елены на пороге своего дома. Он попытался притупить внутреннее волнение, что выдавалось радостным и одновременно смущенным блеском в округлившихся глазах. Паркер, что предстал перед девушкой в синей толстовке и вытянутых на коленках спортивных штанах, пылая от неудобства, попятился назад, чтобы пропустить шатенку внутрь, на что она ответила не менее нелепым как его поведение смешком. — Привет, Елена. Я не был готов тебя увидеть… Прости, у меня тут небольшой бардак. Как всегда, в общем.
— Ничего страшного. Всё… Всё нормально. — стараясь звучать как можно оживленнее, произнесла Елена и полностью убедилась в том, что ее голос был безнадежно встревоженным и дрожащим, поэтому волнение внутри нее вместе с сердечным ритмом забилось быстрее. Кай же, из-за собственного переживания не замечая ее тревог, нервно поправил рукава кофты и вместе с девушкой дошел до комнаты, где с непревычным для шатенки жужжанием работал компьютер. Он предложил ей место на маленьком, застеленном старым и выцветевшим пледом диване, устроившись рядом и подав ей тяжелый бокал с чаем. Елене было достаточно сделать всего лишь один глоток, чтобы ощутить тот знакомый еще с детства вкус, который нарастал с ее глуповатой и вызванной настальгией улыбкой. Слишком приторная сладость перебивала всю терпкость горячего чая, но девушка с действительной тягой отпила еще немного и только потом поставила бокал на низенький столик перед собой, подметив пристально смотрящий на нее взгляд парня. Эта зависшая неловкостью тишина вынудила их двоих расслышать свое биение сердец, которое не могло перенести столько неудобства за одну минуту, и Паркер оторвал от Елены внимательный и нежный взгляд словно вспыхнувших блеском воодушевления глаз и тихо кашлянул.