— Ответ простой, вали домой. — грубо ответил ей Деймон, вкладывая в стальной хрипловатый голос всю непоколебимость своей неприязни к ней, ее слезам, спутанным наверняка от недавней истерики волосам и бледно-голубым глазам, которые с еще тлеющей надеждой и осторожностью смотрели на Елену, совершенно непонимающую происходящего и пугающуюся так внезапно вспыхнувшей ярости брюнета, что поддавался нервозности и едва мог усидеть на месте, нервно крутя в руках стакан с алкоголем.
— Я не могу вернуться… Мы… Сильно поссорились… Я ведь перестала общаться со всеми кого знала. Я ведь послушала тебя! Я больше не пью, не принимаю наркотики… Я… Мои друзья уже не мои… В общем… — не способная собраться с мыслями и навести порядок слов в своих фразах, произнесла Мэрилу, пряча глаза ладонями и вытирая мокрые дорожки на щеках, покрасневших от пристального внимания Деймона, который слишком заметно выдавал свое недоверие к каждому ее слову и лишь изредка поглядывал на молчавшую Гилберт, своим виноватым молчанием пытаясь передать ей такое же непонимание к приходу девушки.
— Роуз? — вдруг вспомнив о существовании весьма извращенной подружки Мэри-Луизы, спросил Деймон, прервав дрожащий голос блондинки.
— Мы больше… Не вместе. Всё. Я решила покончить со всем этим, но… Она не захотела меняться. — с проступившей тоской ответила она, не стесняясь своего жалкого и потрепанного вида перед Сальваторе, который уже почувствовал, как его голубым глазам надоедает проверять на правдивость вид блондинки, и окончательно перевел взгляд на Елену, что как раз-таки неотрывно смотрела исключительно на Мэрилу. Деймон понял то, с каким искренним сочувствием шатенка разглядывает совсем недостойную ее внимание девчонку, но парень не знал того, была ли в карих глазах ненависть, которая должна была бы проснуться если не к нахально испортившей свое детство блондинке, то хотя бы к нему самому, пустившего ее в свой дом. В свою семью. Сознание Сальваторе резко вспомнило о существовании Лили, находящейся в своей дальней комнате этого дома, и мысли закружились мучительнее прежнего, совмещая все картинки встреч, людей и случившегося, что беспощадно терзало голову Деймона. — Я даже звонила Клаусу! Но он сказал… Сказал… Что я — твоя проблема, и он не собирается няньчиться со мной. Сказал, что… У тебя есть чувство вины, поэтому ты поможешь… Мне некуда…
— Идти. — закончил за нее парень, и Елена вздрогнула от громкости и жесткости его серьезного голоса. — Тебе надо идти.
— Но ведь… — хотела возразить Мэрилу, но сорвавшийся голос предательски подвел ее, вынудив вновь задыхаться от собственных слез и горечи внутренней обиды. Деймон, не вынося ни ее жалостливых страданий, от которых он только свирепел и едва удерживал свои напряженные нервы за голубым сиянием прищуренных глаз, ни затаившуюся в комнате тишину, что так старательно поддерживала Елена, не выдавая своих эмоций и лишь смотря на содрогающуюся от плача блондинку.
— Мы не можем ее выгнать. — вдруг произнесла Гилберт, чересчур монотонным и уверенным голосом, чтобы ее слова Деймон действительно мог посчитать шуткой. Шатенка одной своей фразой смогла резко и одновременно обратить на себя внимание Сальваторе и Мэри-Луизы, которая в отличие от недоумевающего лица парня излучала исключительно добрую благодарность, смешивающуюся с проблесками сожаления и стыдливости в поспешно опустившихся глазах.
— Что? Ты серьезно? Это невозможно, Елена! — подскачив с дивана, громко прокричал Деймон, чувствуя как ускоряется биение его сердца. Он округлившимися от злости глазами немигающе смотрел на шатенку, ожидая, что она облагоразумиться под напором его взгляда и шумного дыхания, но Елена лишь тяжело вздохнула, игнорируя его вспыльчивость, и снова посмотрела на Мэрилу с грустной улыбкой.
— Ты можешь остаться… Знаю, как ужасно потерять всех и быть в одиночестве. — спокойно проговорила девушка и искоса глянула на ошарашенного ее решением Деймона, награждая упреком карих глаз.
— Да ты с ума сошла, Елена! Боже… Нахер она тут нужна? Вспомни хотя бы о том, что я с ней спал. Мой дом не приют для малолетних шлюх! Это безумие… Боже… — закатив глаза, хриплым голосом взмолился он и нервно поправил черные как смоль волосы, совершенно не понимая, что происходит вокруг. Сальваторе добавил новую дозу виски в свой стакан и сделал большой глоток, ощущая как терпкость алкоголя обжегает его горло и медленно разливается по венам, успокаивая нервы. — Нет. Опомнись, Елена.
— Опомниться необходимо тебе, Деймон. — всё так же тихо возразила Гилберт, борясь с подступившими после его слов сомнениями. — Эта девочка не виновата, что ты бабник. И к тому же…
— Я еще и бабник? Серьезно? Вот видишь, из-за нее у нас уже ссоры, Елена! — перебив ее, вновь начал свою уговаривающую тираду Деймон, с каждым новым прикриком наступая на шаг ближе к девушке и уничтожая бущующим синим пламенем хищного взгляда.
— Заткнись! — лишившись терпения к его начинающемуся скандалу, раздраженно рявкнула Гилберт, и ее слово магическим образом призвало Деймона в один миг замолчать, поражаясь такой неожиданной резкости шатенки. — Мне абсолютно плевать на то, что и как ты с ней делал! В первую очередь я знаю Мэри-Луизу, как сестру Вайлери и хорошую подругу Ребекки. Поэтому я не позволю себе бросить ее в сложной ситуации, прогнав с порога. На такое способен, увы, ты, но уж точно не я. Она останется. И это мое решение, которое ты должен уважать! Она потеряла слишком много близких людей, выбрав свой правильный путь. Но главное, что она потеряла свою семью. Дядя, мать, отец… Их у нее просто нет. И в какой-то степени в этом есть и твоя вина. Осталась только сестра, с который и так напряженные отношения. Так дай ей время, чтобы она пришла в себя в нашем доме и наконец-то решила свои проблемы! — на эмоциях выговорилась Елена и стихла только тогда, когда была не способна сказать и слово из-за сбивчего дыхания, из-за чего тяжело вздымалась ее грудь. Шатенка сделала глубокий вдох и, выхватив у Деймона стакан с янтарной жидкостью, отпила маленький глоток, который заставил ее поморщиться и вернуть напиток парню, чье бледное лицо по-прежнему не расставалось с удивлением и недовольством. — Ты достал меня…
— Знаешь, не нужно всех сравнивать с собой. — как можно тише прошептал брюнет, чтобы Мэрилу не смогла слышать его хрипловатого голоса, но девушка четко расслышала каждое слово и отвернулась в сторону, избегая неловкости. Одной лишь фразой Деймон сумел задеть Елену, которая на какую-то секунду возненавидела даже ярко-голубой демонический огонек его смотрящих исключительно на нее глаз, которые любила всегда и только в них находила свое спасение. Однако сейчас, в этой затянувшейся тишине, шатенка почувствовала как больно ошпарили ее его издевательски прозвучавшие слова, и уже не смогла удержать того, как взорвалось внутри нее всякое спокойствие. Деймон нахально ухмыльнулся, поняв, что у девушки закончились все доводы и силы говорить, но сразу же ощутил жгучую боль на щеке возле челюсти, когда Елена влипила ему сильную пощечину. Оцепенев от случившегося, парень ошарашенно смотрел на стоявшую напротив него Гилберт, храбро решившуюся на это приносящую незначительную физическую, но глубокую душевную боль. Увидев это, Мэрилу внезапно перестала чувствовать безостановочные слезы и поежилась, заметив невиданное ранее изумление брюнета, что пугало до дрожи. С минуту Деймон и Елена просто пялились друг на друга без единого слова, но когда суровый и недовольный взгляд шатенки стал еще строже, и, словно оно было застывшим прежде, дыхание парня стало выравниваться. Его удивленное лицо будто озарила яркая вспышка, к которой он вовсе не был готов, однако, быстро поморгав и опомнившись, Сальваторе вновь оглядел девушку, обиженно сложившую руки на груди.
— Ты идиот, Деймон! — сгоряча выпалила кариеглазая девушка, ясно осознавая, что ударила брюнета, но уже смутно понимая, почему она так быстро лишилась терпения. — Тебе плевать на людей! И самое отвратительное, что на меня тоже! — Не останавливаясь ругаться, воскликнула она, но парень в своем стиле закатил глаза и цыкнул, но потом проявил реакцию, которую Елена при происходящем никак не могла ожидать. Деймон резко подобрал девушку на руки и даже не давал возможности спуститься на пол, потому что крепко держал в кругу объятий. Он улыбался, смотря как она смешно злиться и вырывается, но это совсем не доставляло ему обид, а лишь забавляло и заставляло нахально улыбаться, доказывая заносчивость своего характера ребятческой веселостью. — Отпусти меня!