— Даже не пригласишь к себе? Это что-то новенькое… — с фальшивым удивлением и обидой язвительно выпалил Деймон.
— Поверь, существует множество причин тебя не пускать. — Пирс недовольно засмеялась, вглядываясь брюнету прямо в глаза, и он усмехнулся с ней в один и тот же момент. Они короткое время пересматривались коварными и почти ненавидящими взглядами, пытаясь зацепить друг друга блеском сарказма в глазах, а потом брюнет, не спуская голубых и неземных глаз с темных зрачков Кэтрин, слишком беспрепятственно забрал у девушки сигарету и сделал сильную затяжку, выпустив большое облачко светлого дыма в ее лицо и обдавая этим горячим дыханием с едва различимым ароматом вишни и терпким запахом спирта ее шею. Деймон, демонстративно таращась на Кэтрин, словно ожидая ее хотя бы возмущающейся реакции, продолжал докуривать ее сигарету, но она равнодушно принялась за вторую, достав из кармана своего халата целую пачку.
— Немного обидно, когда тебя не ждут. — сказал он, а Кэтрин, изогнув бровь будто в удивлении, решила погасить любопытство и пристально посмотреть на небольшую ранку на его лбу.
— Мне еще нужно назвать тебя шлюхой и прогнать отсюда. И мы будем квиты. — Без присущей обычно ее голосу наглости и хрипоты произнесла девушка, придав выражению своего лица обманчивую милоту и невинность, заставив оторвать пристальный взгляд от нее. — Да и зачем тебе всё это, когда есть твоя золотая Елена? У тебя был шанс потрахаться со мной в клубе, но ты, иронично сказано, этот шанс проебал. Ой, мне же пора… — грубо прошипела она, и ее умение поясничать подтолкнуло девушку посмотреть на руку, чтобы уточнить время на воображаемых часах, и Деймон выдал подобие улыбки, которая была чересчур нервной и угрожающей. Кэтрин сделала уверенный рывок в сторону, двинувшись к двери и намереваясь оставить брюнета, вернувшись в дом, но Сальваторе успел схватить ее за локоть, до боли сжимая ее кожу, и притянул ее ближе к себе, не разрешая уйти.
— У тебя ведь там кто-то есть. Я видел мужскую обувь. Очередной клиент? — язвительно произнес парень, усилив хватку и этим вынудив Пирс тихо взвизгнуть. Однако она не делала и единой попытки вырваться, словно даже одно его касание было для нее ценностью подобно золоту.
— Серьезно? Это ревность? Черт, знала бы и сделала бы это раньше… Когда еще было интересно. — сквозь соблазнительную лучезарную улыбку проговорила Кэтрин, наблюдая за тем, как темнеет синева его прищура и подавляя любопытство, которое нестерпимо жаждило знать объяснение всем его ссадинам, ушибам и ранкам, что инстинктивно вызвали по ее телу мелкие мурашки.
— Энзо? — совершенно серьезно спросил Деймон, немного сбавив тон хрипловатого голоса из-за неудобства выговаривать уже ненавистное ему имя, но Кэтрин по-прежнему сохраняла веселое и саркастичное настроение, и ее по-кошачьи сузившиеся глазки заиграли странным довольством и игривостью.
— Он хотя бы не придурок и не козел, как ты. И знаешь, трахаешься в последнее время ты тоже не очень. Наверное совесть и вина перед Еленой тебе стояк перекрывают. — со злостью выпалила девушка, мысленно ухмыляясь неправдивости своих слов, но ее веселило притихшее молчание парня, явно предвешающее что-то необычное. Однако Сальваторе не зацикливал свое драгоценное внимание на задевших его словах. Вместо какого-нибудь колкого ответа он просто изящно повел бровью, выражая скрытое недовольство.
— Наверное, именно поэтому ты всеми способами пытаешься зацепить или обидеть меня, а не просто проводила и сказала что-то из разряда «спасибо, пока, ты был крут». Я слишком хорошо знаю тебя, и также знаю, что ты всеми силами пытаешься меня забыть и стереть мое участие из своей жизни, потому что уверена, что тебе ничего не светит. Ну что ж? Вот он я, нападай. Или скучно, когда всё уже доступно? — спокойно, но не менее жестоко выговорил Деймон. Кэтрин решила отвернуться от него, скрывая легко читающиеся на ее лице эмоции, но брюнет свободной рукой с не меньшей силой взял ее за подбородок и вновь повернул к себе, прожигая горящим перекипающей злостью и похотью прищуром. Теперь девушка потеряла свое равнодушие и начала вырываться, убирая от себя его руки, но все ее попытки были бесполезны, поэтому Кэтрин беспомощно сдалась его главенству и смотрела в голубые глаза, словно так она могла разбудить в них хоть что-то человеческое и отзывчивое.
— Тебе надо понять, что ты — идиот. Нет, честно… Раз ты так любишь свою Елену, тогда не шляйся по всем бабам из своего окружения. — вновь заговорила она с храбрым вызывом таращась на Деймона и не признавая поражения в его крепко держащих ее тело около себя руках. — Ну вот что будет, если сейчас мы переспим? Ты ведь не останешься утром, как всегда… Будешь сгорать от вины, ненавидеть себя за произошедшее и проклинать меня, но всё равно побежишь обратно к малышке Гилберт, унижаясь и опускаясь перед ней чуть ли не на колени, умоляя простить. Разве не так? Молчишь. А молчишь, потому что я права. Я тебе не нужна, а Энзо… Он действительно классный парень. Мы поразвлекаемся вместе, а потом он, в отличие о тебя, смело заявит, что уходит. И не будет постоянно бегать ко мне, чтобы выпустить пар, когда его игнорит другая девка…
— Ну да… Только осторожнее, не влюбись. А то будешь глупо бегать за ним, как и за мной. — Сальваторе, напоследок наградив ее целым комом эмоций в ярких зрачках, резко выпустил Кэтрин, чуть оттолкнув ее от себя, отчего она немного пошатнулась и кинула на него косой взгляд исподлобья, оставшись огорченной из-за грубости его движений.
— Это уже точно не твое дело. Проваливай. И знаешь, дам один совет. — она сделала короткую паузы, тихо кашлянув, и продолжила говорить, интригующе и даже упрекающе. — Ты — наглый собственник, который думает, что всё и все принадлежат только ему. Что весь мир крутится исключительно вокруг тебя. Но собственнику уже пора бы разобраться в себе. — эти слова она почти прорычала, а затем, даже не удостоив брюнета взглядом, развернулась и поплелась обратно в дом, оставив Деймона на уютном крыльце лишь наблюдать за стройными очертаниями Кэтрин, поспешно скрывающейся за дверью.
Она ушла, оставив за собой осадок тяжелых и сказанных в порыве обиды слов, и Деймон ощутил, как что-то совсем невидимое, неожиданное со всей силы ударило ему в живот, от чего стало не хватать воздуха, а сердце наровило выскачить в ускоряющемся ритме своих скачков. То ли отчаяние, то ли разочарование в этот миг одиночества на крыльце перед домом Пирс искозили побледневшее лицо брюнета. Потоптавшись на месте еще пару минут, он развернулся и направился к оставленной у дороги машине, на ходу осознавая, как убивающим ядом в голове расплываются мысли, заставляющие его в одно и то же время ненавидеть не только всех вокруг и встречных ему людей, погрузившихся только в свои заботы, но и себя. Сальваторе здраво принял тот угнетающий факт, что ему не следовало вновь приезжать к ней, прося близости, уже когда-то оттолкнув, и совершенно ясно понимал, насколько честно Кэтрин могла так поступить с ним, захлопнув дверь перед самым носом. Да и сама идея забыться, затеряться где-то и от кого-то стала для Деймона не больше, чем сотворенный сгоряча срыв, лишенный обдуманной причины. Он целенаправленно шел к автомобилю, но казалось, что чужие взгляды, их внимание было направленно только на него, уничтожая, изучая, прожигая. И стоило ему только повернуться к какому-нибудь встречному, в ответ ловил лишь искреннее равнодушие, что подталкивало его к новой мысли — зарождение сумасшествия. И сам того он не понимал, как вместо неправильно расшифрованного им чувства, внутри разрасталось и озаряло вспышкой горечи истинное чувство стыда и совести, накаляя его сознание. Деймон сел за руль, но понятия не имел, по какому пути ему нужно ехать, и куда это приведет, поэтому, задумчиво оглядевшись по сторонам и тяжело вздохнув, он решительно собрался вернуться домой, наплевав на крупное скопления омерзительных и противных ему существ, будто пытающихся разрушить и то, что у него осталось. И не только у него, но и у тлеющей души, знающей, что не найдет чьего-то понимания или приюта нигде, кроме объятий Елены. Ведь в этот раз не Кэтрин была отвергнута пронзающими до внезапной боли словами, а он сам…