Однако Елена, не выдерживая показавшуюся ей вечностью паузу, сделала еще один решающий шаг, врезавшись в Деймона, прильнув к его оголенному торсу всем своим наэлектролизованным телом, и вновь соединила их припухщие от покусываний губы, медленно проводя языком по его губам, а потом нахально и игриво проникая в рот. И эта накаливающаяся опасная близость сорвала все грани самоконтроля Деймона, который распрощался с нежностью и полетевшим в бездну терпением, обхватив ладонями ее бедра и сжав ее кожу до приятной боли, что наверняка оставляла следы серо-синями пятнами. И от этой грубой, безудержной настойчивости и дерзкой властности, Елена несильно толкнула парня вперед, вместе с ним резко падая на кровать, что неожиданно для них издала громкий скрип, оповещая о своей неготовности к такому роду занятий, переполненных вульгарностью, четкостью и быстротой несдержанности. Но Сальваторе только усмехнулся этому звуку, понимая, что этой мебели придется терпеть, и в скором времени ее будет необходимо заменить. Но когда девушка отбросила в сторону свой лифчик и, наклонившись, начала водить губами по его телу, откинув волосы на одно плечо, брюнет полностью отрекся от каких-либо мыслей, концентрируясь лишь на идеальном моменте их общего времени, стирая всё вокруг и даже темные стены спальни, которая начинала слышать новый хриплый полустон Деймона от того, что Елена касалась каждой клеточки исцарапанного лица, скользя по ссаднящей шее, груди и ушибленному плечу, вместе с болью принося необъяснимый кайф, отдающийся пульсацию внизу. Словно почувствовав все его ощущения, Гилберт плавно спустилась к его животу, оставляя длинную дорожку влажных поцелуев с заводящим еще больше характерным звуком, и, стянув его боксеры, более чем многозначительно усмехнулась на уровне его бедер, проведя языком по всей длине и вытянув из сжавшего зубы брюнета долгожданный громкий стон, который выражал его довольство. Закрыв глаза, понимая, что не продержится долго, видя ее милое и улыбающееся лицо внизу, Деймон непроизвольно прорычал что-то невнятное, когда она сжала его одной рукой, а другой повела вверх по его груди, призывая неряшливое стадо дрожащих мурашек. И Сальваторе, не имея больше сил сдерживать свою жажду и нужду ее истинного тепла, резко подхватил ее локти, переворачивая ее стройное тело, над которым с присущей ему властностностью он навис, вжимая в матрас, и нарочно больно кусал ее губы, заставляя шипеть и метаться под ним, извиваясь от такого же сильного как его укусы желания.
— Кажется, ты сомневалась в моей фантазии… — совсем севшим голосом прошептал он, и Елена едва ли не сошла с ума от услышанного, чувствуя как внизу живота разливается знакомый жар. Проведя руками вдоль ее тела, Деймон подцепил последнюю деталь ее кипельно-белого белья и, дернув ее с приглушенным треском, кинул ненужный клочок кружева куда-то в сторону, пристально глядя в сверкающие глаза Елены и замечая, что на ее немного раскрасневшемся лице выступили первые капельки пота. Подтянув ее ближе к себе и, не разрывая зрительный контакт, он с коварной улыбкой подходившей Чеширскому коту провел рукой по ее груди, продолжая ладонью скользить ниже, пока не достиг ее промежности, от чего Гилберт заметно напряглась и глубоко вздохнула, когда он медленно, с блеском издевки в хищно смотрящих на ее оголенное тело глазах погрузил в нее сразу два пальцы, одновременно наклонившись и зубами оставив незначительный след на ее шеи. Ему было достаточно сделать всего один размеренный толчок, и ее ноги приподнялись, сгибаясь в коленях, и Елена уже судорожно сжимала пальцами простынь, откинув голову и заставляя Деймона ухмыляться. Языком проводя по воспаленной коже ее живота и плеч подобно ей самой несколькими мгновениями ранее, он с глухим стоном, обжигая дыханием тело шатенки, поднялся к ее губам и намеренно долго целовал, совершенно ничего не делая со своей рукой, коснувшейся ее плоти.
— Деймон… — едва сумела произнести вместе с шумным выдохом Гилберт, кусая губы и стараясь хотя бы немного открыть глаза, и Сальваторе с ликующими огоньками в синих зрачках принял слетевшее с ее приоткрытых губ собственное имя.
— Что? — вскинув темную бровь, совершенно наивно хриплым голосом спросил он, сжав свободной рукой ее ягодицы, намереваясь оставить еще немного синяков на память.
— Дейм… — вновь попыталась проговорить шатенка, но ее слово оборвалось, затерявшись в сбивчевом дыхании и мучительном тепле между ног.
— Да? Чего-то хочешь? — невозмутимо поинтересовался брюнет, и она, кое-как набравшись сил для расслабленного тела, приподняла голову и недовольно оглядела почти смеющегося парня.
— Ты издеваешься? — сипло и слабо сказала она, вновь уронив голову на кровать.
— Я? Да никогда… — фальшиво обижаясь, отговорился Деймон и резко дернул пальцами, вынудив девушку вскрикнуть и взбрыкнуть бедрами. — Тише, тише, малышка…
— Боже… Да как ты это делаешь, дьявол голубоглазый! — сквозь улыбку и свои уже потерявшие счет стоны проговорила Гилберт, мечась и елозя ногами, стараясь вдохнуть больше воздуха, пока Деймон уверенно играл с ее чувствительным местом, осыпая жарким и частым дыханием внутреннюю сторону ее бедер. — Это уже не фантазия, а… это… черт!
— А что? — самодовольно ухмыляясь, не унимался парень, слушая то, как растворяются крики шатенки в накатившей на нее волне усталости и блаженства. Он решился сделать новое резкое движение, вернув ее улетевшие в наверняка розовую блестящую страну радости с радугой в реальность, и она снова дернулась, охнув.
— Деймон… — снова позвала она его и закусила от удовольсивия губу.
— Знаю. Слышал. — колко отозвался он, и Елена в ответ на это каснулась его поврежденного плеча, заставив Сальваторе зашипеть от неожиданной боли.
— Деймон… — немного громче простонала девушка, сдавлено вскрикивая и вцепившись ногтями в его плечи, от чего брюнет недовольно прикрикнул, зажмурившись. И, открыв мутные глаза, он уже абсолютно забыл про какую-либо пощаду, прочувствовав жжение в каждой полученной утром ссадине.
— Кто-то перешел за рамки… — криво ухмыльнулся он, и Елена, закатив глаза, быстро поцеловала его, проведя руками по его бедрам и прижимая парня ближе к себе. Обхватив руками ее лицо, Деймон немного качнулся вперед, лишь на секунду касаясь девушки и позволяя ей почувствовать себя. — Хочешь меня?
— Уже не смешно… — прохрипела в ответ она, тряся головой и старясь выровнить дыхание. — Мне ведь твое разрешение не нужно, Деймон. Я могу сама тебя взять.
— Так не интересно. — очень медленно выдохнул Сальваторе, проведя языком по ее губам и специально долго входя в нее на всю длину, следя за тем, как меняется выражение ее лица от недовольно-оскорбленного до полуобморочного всего-то за несколько секунд. Елена скрестила ноги за его спиной, откинув голову и не прекращая ближе притягивать его, обнимая широкую и немного вспотевшую спину.
— Постарайся не сорвать голос. — угрожающе прошептал он, предостерегая шатенку и наконец-то полностью заполнив ее собой, захватив стройное, содрогающееся тело в свое объятие.
— Ты невыносим… — Елена, начиная подпускать к себе мысли, собиралась сказать что-то еще, но смогла издать лишь искренне громкий и визглявый крик, когда Деймон надавил на ее бедра, охнув одновременно с ней. Потом, глубоко вдохнув, он начал ускорять темп, двигаясь в ней и заставляя шатенку грубостью бешенного ритма шипеть, рычать, раздирать его спину, исполосовав до крови короткими ноготками. Гилберт подалась ему навстречу, цепляясь руками за подушки и простыни, давясь криком, а он исследовал губами ее шею и грудь, чувствуя, как по их телам течет пот. Волосы мятые от постоянных зарываний в них, тела мокрые от жара, и Деймон даже не до конца понимал, как все это случилось, ведь еще несколько минут назад он с отчаянием в потускневшем серьезном взгляде стоял напротив закрытой двери дома Пирс, а сейчас с улыбкой победителя наслаждается довольными криками и несносными, вскружившими его голову стонами той девушки, которую он любит, и был готов это делать до самого последнего вздоха. Но их вздохи все повторялись и повторялись, не собираясь униматься. И каждый раз, когда в голове Деймона возникала идея немного затормозить или сбавить пылкость их темпа, Елена немного смешно и мило кусала его за подбородок, и он снова прижимался к ней, разбиваясь и плавясь всякий раз, когда Гилберт звала его по имени.