Его лобзания дарили ей неземное наслаждение, и Кэролайн извивалась в его руках, словно уж. Так ее еще никто не целовал.
— А больше всего мне хочется коснуться губами… — пробормотал Джеймс ласковым голосом и, приблизив губы к ее уху, назвал то место, которое ему хотелось поцеловать. От такого дерзкого, бесстыдного и эротичного предложения ее бросило в жар (от смущения и от возбуждения).
Кэролайн изо всех сил старалась взять себя в руки и успокоиться.
— Я думаю… — пробормотала она.
— Что мы не должны останавливаться, — подсказал ей Джеймс, а потом прижался губами к ее губам, и она уже ничего не могла сказать.
Его поцелуй был просто волшебным. Легким, как крылья стрекозы, мягким, как лепестки лилии, согретые теплым летним солнцем, и сладким, как мед.
И, тихо застонав, Кэролайн сдалась. Она больше не могла противиться собственному желанию и обняла его за шею. Она и не думала, что целоваться так приятно. Слегка отстранившись от нее, Джеймс задернул на окнах шторы, а потом обнял ее и еще крепче прижал к себе.
В темноте Кэролайн немного успокоилась и расслабилась. Как чудесно, когда мужчина ласкает тебя своими сильными руками, когда ты чувствуешь его тепло, ощущаешь мягкость его кожи, слышишь, как он стонет от наслаждения. Когда Джеймс Феррингтон, красивый, сильный и настойчивый мужчина, начал ласкать Кэролайн языком, от удовольствия у нее мурашки побежали по коже. Она так упивалась этими чудесными ощущениями, что не заметила, как мягкие лайковые туфли соскользнули с ее ног.
Такого она еще не испытывала. Кэролайн готова была замурлыкать от удовольствия. Осторожно, словно боясь чего-то, она провела языком по его губам.
Реакция Джеймса была молниеносной. Крепко обняв Кэролайн, он прижал ее к своей груди, и его поцелуи стали требовательными и страстными. Казалось, что он хочет проглотить ее целиком, и она отвечала ему с такой же страстью. Запустив пальцы в его густые черные волосы, она еще крепче прижалась к нему. Она могла бы лежать вот так всю ночь на сиденье экипажа, прижавшись к нему всем телом.
— Кэролайн, ты когда-нибудь занималась любовью в экипаже? — спросил Джеймс охрипшим от желания голосом. — Представляешь, как это прекрасно: тихо покачивается экипаж, а я все глубже и глубже вхожу в твое лоно, — сказал он, проведя по ее ноге. — Я хочу войти в тебя, Кэролайн. Сейчас. Сию же минуту.
Представив себе эту картину, Кэролайн застонала от нетерпения. Она уже видела, как едет в божественно красивом экипаже Джеймса Феррингтона, а он ласкает ее страстно и безудержно…
И в этот момент она словно очнулась ото сна, вернувшись в действительность.
О чем она думает? Что она делает?
Что же он делает? Кэролайн почувствовала, как он, погладив ее по бедру, еще плотнее прижал к своему телу. Своим завораживающим голосом Джеймс нашептывал ей о том, как она прекрасна, как сильно он хочет ее. А еще она почувствовала, как холодный ночной ветерок обдувает разгоряченную кожу ее бедер.
Кэролайн вздрогнула. Ей показалось, что она услышала звон церковного колокола, который каждое воскресенье призывает прихожан на утреннюю службу, и ее охватило смятение.
Обеими руками Кэролайн уперлась в грудь мистера Феррингтона и оттолкнула его. Он соскользнул на пол и, схватившись рукой за сиденье, попытался подняться на ноги. Она в это время дрожащими руками поправляла свои юбки. Испуганная Кэролайн подняла колено, пытаясь защититься от него, и случайно ударила Феррингтона. Удар пришелся в самое чувствительное место.
Он моментально согнулся и, издав звук, очень похожий на любовный стон, сел на пол между сиденьями.
— Простите меня, — смущенно пробормотала Кэролайн. Ее смутило не только то, что она дотронулась до самого интимного места Феррингтона, но и то, каким возбужденным было его мужское достоинство. Оно буквально выступало из его узких, обтягивающих бриджей.
Как хорошо, что Джеймс все-таки не успел их снять!
Дотянувшись рукой до окна, Кэролайн быстро отодвинула штору. «Господи, у меня ужасный вид!» — взглянув на свое отражение, подумала женщина. Ее безнадежно измятая шляпа болталась за спиной. Из волос выпали все заколки и шпильки. Лицо горело огнем. Это была краска досады и унижения.
Как такое могло случиться? Почему она оказалась в столь ужасном положении?
— Мистер Феррингтон, — обратилась Кэролайн к Джеймсу, но он метнул на нее взгляд, полный боли и злости, и она не смогла больше произнести ни слова. Похоже, он еще не пришел в себя.