Гордо подняв голову, Кэролайн смело встретила его возмущенный взгляд, а потом вдруг почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Почему же ей так стыдно? Она не сделала ничего предосудительного. Это он должен извиниться перед ней. Он — самый настоящий повеса и распутник, мужчина, который знает, что он чертовски красив, и бессовестно пользуется своей красотой для того, чтобы соблазнять несчастных женщин.
Да, он действительно очень красив. Услышав тихий восхищенный возглас миссис Миллз («О Господи!») и увидев, с каким нескрываемым интересом баронесса смотрела на него, Кэролайн только лишний раз убедилась в этом.
Первой нарушила молчание Минерва.
— Чем я могу вам помочь? — спросила она голосом, исполненным достоинства и истинно королевского величия.
Мистер Феррингтон первым отвел взгляд и посмотрел на Минерву, которая смело вышла вперед и теперь стояла прямо перед ним.
— Я хотел удостовериться в том, что леди Пирсон, — сказал он, сделав ударение на последних двух словах, — благополучно добралась домой.
— Кто вы такой?
Джеймс удивленно взглянул на Минерву. Похоже, он не привык к тому, чтобы ему учиняли допрос.
— Феррингтон. Мистер Джеймс Феррингтон.
— Как видите, мистер Феррингтон, леди Пирсон дома, — сказала Минерва спокойным, бесстрастным голосом.
— Да, вижу, — слегка склонив голову, ответил Феррингтон. Он посмотрел на Кэролайн, а потом опять перевел взгляд на Минерву. — Прошу вас вернуть ей вот это, — произнес он, передавая Минерве черные лайковые туфли. — Спокойной ночи, мадам, — добавил он и, даже не посмотрев на Кэролайн, повернулся и ушел, растворившись в темноте.
Онемевшая от удивления Минерва уставилась на туфли, которые передал ей Джеймс. Миссис Миллз и баронесса застыли на месте, изумленно открыв рты, а леди Дорчестер продолжала громко храпеть. Словом, картина была довольно забавной.
Кэролайн, уверенно ступая босыми ногами по полу, подошла к Минерве и взяла у нее из рук туфли.
— Спокойной ночи, — прошептала она и, подойдя к лестнице, начала подниматься на второй этаж. Пройдя половину пути, она услышала голос Минервы и остановилась.
— Кэролайн, ты хорошо себя чувствуешь?
Заставив себя улыбнуться, Кэролайн ответила:
— Да, я здорова. Все в полном порядке.
«Кроме того, конечно, что я узнала нечто такое, о чем даже и не подозревала, и это полностью изменило мое представление о себе самой», — подумала она.
Испугавшись того, что Минерва, посмотрев на ее лицо, поймет, о чем она сейчас думает, Кэролайн, не дожидаясь ответа тетки, подобрала юбки и пошла вверх по лестнице. И только зайдя в свою комнату, она смогла перевести дух (ведь ее комната была ее крепостью) и решилась посмотреть на себя в зеркало.
Трамбалл никогда не целовал ее так, как Джеймс Феррингтон, и… святой Боже, она отвечала на его поцелуи!
Кэролайн погладила рукой щеку. «Когда он целовал меня, я не испытывала ничего кроме приятных ощущений. Почему же теперь у меня горит лицо? Откуда взялись эти «следы от бакенбардов»?» — удивилась она. Ей казалось, что целовать Джеймса естественно, в этом нет ничего странного и необычного. К тому же это было необыкновенно приятно. Кэролайн поняла, что он заразил ее своей страстью.
Слава богу, что леди Димхерст не видела ее в таком ужасном состоянии!
Нужно хорошенько выспаться и навсегда забыть о том, что с ней сегодня случилось. «Это было всего лишь раз и больше не повторится», — уговаривала себя Кэролайн.
Как это ни странно, едва опустив голову на подушку, она уснула. Однако спала беспокойно — ей снились яркие, красочные сны.
Кэролайн проснулась перед рассветом, вся в горячем поту, сжимая руками подушку. Ей еще никогда не снилось ничего подобного. Кэролайн поняла, что во сне она видела его, мистера Джеймса Феррингтона. Да, ей привиделся именно он и его горячие, страстные поцелуи. Поцелуи, заставляющие сердце сжиматься от сладкой боли.
Как только она вспомнила о нем, ее сразу захватила буря эмоций, и она ощутила страстное, неудержимое влечение. Перекатившись на спину, Кэролайн прижала к груди подушку, пытаясь унять возбуждение. Словно ящик Пандоры, его поцелуи оживили давно забытые воспоминания. Воспоминания о ее покойном муже, о страстном, неудовлетворенном желании и о мечтах, которым так и не суждено было сбыться.
Кэролайн долго лежала, глядя в потолок и пытаясь успокоиться. Нет, она так просто не сдастся. Ей следует думать не о чувствах, а о делах насущных — о том, что ей нужно купить продукты к обеду, а к следующему понедельнику необходимо подготовиться к уроку французского языка. Как только она успокоится, все снова встанет на свои места. Так, словно она никогда не встречалась с великолепным и могущественным мистером Феррингтоном.