- Привет, - робко произнесла я.
Он повернулся. Окатил меня нереальным светом своих зеленых глаз.
- Привет, - равнодушно ответил Роман.
- Ты не отвечаешь на звонки, я волновалась… Я хотела сказать… - слова предательски разбегались, как тараканы. Я старалась собрать их в стройное предложение. – Может, поднимемся в кабинет и поговорим?
- О чем поговорим, Алла Николаевна?
Его слова были жесткими, хлесткими и, какими-то обидными, бездушными… И никуда не разбегались.
- Я хотела все объяснить тебе…
- Что объяснить? Что ты променяла свою жизнь на работу?! Что для благополучия твоего отеля тебе надо трахаться с богатыми мужиками, которые решают твои проблемы?! Так иди, трахайся с кем хочешь, Алла! Если для тебя это ничего не значит! Ручки он ей целует! У тебя даже кота нет! Решила завести себе красивую игрушку для утех? Да, Алла Николаевна?! Только я – не игрушка! Ты поставила меня в один ряд с твоими вонючими деньгами, побрякушками, машинами, с твоим отелем! Ты думаешь, я не понимаю кто это, и зачем он приезжает?
Роман не давал мне вставить даже слово. Я только открывала рот, чтобы возразить, но слов не находилось.
- Я увольняюсь. Заявление у Ирины. Все, Алла Николаевна! Был рад знакомству.
И тут меня вернули на Землю.
- Да что ты знаешь о жизни, наивный мальчик?! Ты еще только от бабкиной юбки отвалился, а тебя уже размазало! Посмотрите на него - бедный мальчик! Мамка бросила! Пожалейте малыша! Да, ты еще бабушкины пирожки уплетал, когда я дважды умирала и поднималась! Когда меня ломало и бросало на самое дно! В моих деньгах нет ничего осудительного! Я их сама заработала! Голодала и скиталась, не спала ночей, притворялась и выгрызала зубами! Так что, не тебе меня судить, милый! Ты ошибся, я полюбила тебя, как бы странно это не было. Но, видимо, я тоже ошиблась. Не бери в голову, я умею зализывать раны. Мне очень жаль, что все так вышло.
Роман молча смотрел на меня. Я видела некоторое замешательство в его лице. Мне даже показалось, что он меня сейчас поцелует, как он делал это, когда прибегал ко мне в кабинет. Но он стоял неподвижно.
Вот так, Алла, бьются хрустальные замки – в крошку, в сахар. Выпрями спину, подтянись. Твоя жизнь на этом не закончится. Небо на голову не упадет. Очередной шрам по позвоночнику? Заживет. Зарастет новой кожей, сначала тонкой, розовой. Такую тронь, и кровоточит. А потом будет броня. Зарубцуется. Только иногда, в дождь или метель заноет под лопаткой, кольнет больно, и отпустит. Отпустит…
Роман не звонил. На работу не выходил уже два дня. Я больше не стала разыскивать его. Как перед ним оправдываться? Да и за что? Это жестокий мир, мальчик! И у меня есть обязательства. Ты еще ничего не знаешь об этой жизни. Если б я каждый раз распускала нюни, я бы уже давно сдохла от жалости к себе и голода. Нет, мой милый! Я давно научилась справляться с этими щенячьими чувствами.
Однако, этот пацан глубоко запал мне в душу. Я по- прежнему вздрагивала от смс-ок. Все надеялась, что он напишет. Глупо как-то получилось. Глупо и обидно.
Ушла с головой в работу. В глазах поплыли мушки от монитора. Сколько времени? Ох, Алла Николаевна, пора бы уже позаботиться о себе! Не девочка уже, ночами не спать. Встала из-за стола, потянулась. Мельком взглянула на экран телефона – молчит. Пора домой. Надо выспаться.
Ночной город завораживал огнями. Я не спеша каталась по улочкам. Сон совсем прошел, а возвращаться домой мне не хотелось. Меня там никто не ждет. Приступ тоски и жалости подкатил комком к горлу. Ну, почему не могу поплакать? Давно уже все закостенело. Мой милый разбудил меня от спячки, и пропал. Ах, маленький дурачок! Знал бы ты сколько нежности и нерастраченной любви во мне! Это все могло достаться тебе. Но ты оказался слишком слаб и наивен, испугался соперника и в кусты!
На пятнадцать минут я провалилась в глубокий сон. Из которого меня вырвал стук в дверь. Открываю глаза и пытаюсь осознать, что происходит. Ко мне в дверь стучат. Почему не звонят? Я не слышала домофон? Стук повторился. Бегу к входной двери, на ходу запахивая халат.
- Кто там? – спрашиваю через дверь.
- Я, -слышу голос Романа.
Открываю дверь и вижу Романа. Он еле стоит на ногах.