- Алла Николаевна, - Он кокетливо улыбается и чуть не падает в дверной проем, - ты дома?
Ромка повис на косяке. Он пьян, черт возьми!
- Ты почему в таком виде? – возмущаюсь я, - Заходи!
- Нет, Алла. Сначала ты должна ответить мне на один вопрос.
- Я думала, мы уже на все вопросы друг другу ответили. Зайди в квартиру. Соседям не обязательно знать все подробности.
- Вот, скажи мне, Алла, ты его любишь? Ты любишь этого – Антона? Ему же плевать на тебя. Он даже не знает, какие цветы ты любишь!
- Я очень прошу тебя, зайди. Мы с тобой поговорим дома. Ты все равно уже пришел. Не думаешь же ты. Что я стану откровенничать о своих чувствах на весь подъезд?
- Я надеялся… - он запнулся, ухмыльнулся с посмотрел на меня своими зелеными фонарями. – Я надеялся получить от тебя откровенный ответ.
Я за рукав втащила его в квартиру и закрыла дверь. Ромка ввалился в комнату, устоял на ногах и продолжил:
- Ты сказала, что любишь меня. Это правда?
Я подошла совсем близко, боясь спугнуть его. Без резких движений, положила руку ему на голову и погладила сбившиеся от ветра кудряшки.
- Это правда, Ром. Правда.
Ромка взял мою ладонь и спрятал в нее свое лицо. Он целовал мои пальцы. Потом прижал меня к себе.
- Я тоже очень сильно люблю тебя, Алла. Я не могу без тебя. Я ничего не могу с собой поделать! При одной мысли о том, что этот козел до тебя дотрагивался, меня бьет мелкая дрожь!
- Ты мой юный Отелло…
- Я больше не смогу делить тебя ни с кем. Алла, ты выйдешь за меня замуж?
Ого! Слов нет!
- Ты пьян, Ромка, - я стараюсь свести все к шутке, - завтра ты об этом не вспомнишь.
- Алла Николаевна Зарубина, я останусь с тобой сейчас только если ты согласишься. По-другому быть не может. Или ты моя и только моя. Или я уйду навсегда.
- Я выйду за тебя, мой милый…
На этих словах Ромка подхватил меня и поцеловал.
Глава VII
- Я тебя никогда не спрашивала, но раз теперь я твоя невеста, расскажи мне про свою семью?
- А что рассказывать? Моя семья – это бабушка. Когда ты сказала, что я еще только от ее юбки отвалился, я аж потерялся! До сих пор болезненно реагирую на все, что с ней связано.
Мы лежали в кровати. Ромка обнимал меня сзади и дышал в мои волосы. Его дыхание пролетало над мои ухом, а я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть эти мгновения счастья и безмятежности. Я привыкала к новому для себя статусу – невеста! Мне уже было безразлично, как к этому отнесутся окружающие, сотрудники, Танька… Я наслаждалась своим счастьем. Может быть, судьба дала мне второй шанс? Ведь, так бывает: сначала надо пострадать, доказать себе и всем, что ты достоин этого самого счастья, а потом оно приходит. И пусть, что мне уже не двадцать! Я также хочу быть замужем, любить и быть любимой. В песне поется, что у беды глаза зеленые. А у меня все на оборот – мое счастье, юное, кудрявое, зеленоглазое лежит рядом со мной, обнимает меня. Сердце замирало и билось, как воробей! Милый, милый мой!
- У тебя кроме бабушки есть еще кто-нибудь?
- Нет. Больше никого.
- А когда ты нас познакомишь? Когда мы ей скажем о свадьбе?
- Алла, я сам сначала с ней поговорю. Надо съездить в Озерск. Я уже давно не был там. А потом мы поедем вместе. Пойми, она человек старой закалки…
- Я тоже.
Ромка поцеловал меня в ухо и усмехнулся.
- Бабушка очень дорогой для меня человек. Она билась за меня, но было не просто обойти все бюрократические препоны. Она до последнего не сдавалась. Денег не хватало. Я помню, зимой ходил в школу в резиновых сапогах. Когда меня спрашивали, почему в резиновых сапогах в мороз, я отвечал, что мне нравиться кататься в них по льду. А зимних сапог просто не было. Бабушка плакала по ночам. А я не мог ничем помочь. Поэтому, как только мне исполнилось четырнадцать, я начал работать.
Я поцеловала запястье Романа.
- Только не надо меня жалеть!
Я улыбнулась, повернулась лицом к Ромке.
- Что ты?! – Я погладила упругие кудри, - Я тебя не жалею. Я тебя люблю.
Мы слились в долгом поцелуе.
- Милый, а родителей ты помнишь своих? – Не унималась я.
- Это не самые приятные воспоминания, милая. -Роман произнес слово «милая» с особым выражением и улыбнулся. -Почему ты меня так называешь?
- Мне приятно. – Прижалась я к нему всем телом. – Ты – милый, любимый. И все же, расскажи про родителей?
- Мать была всю жизнь несчастна. Она любила отца какой-то странной, нездоровой любовью. Постоянно ревновала, кричала, плакала…
- Ты любил маму?
- Странный вопрос. Не знаю, что ответить. Мама – она ведь, и есть мама. Любой человек нуждается в маме. Я не понимал, почему она кричит, плачет. Мне казалось, что мама больна. Отец поначалу оправдывался, успокаивал ее. Потом, видимо, ему надоело. Мать следила за ним. Она обнюхивала его одежду, рассматривала каждый сантиметр его тела.