— Что? — не поняла я.
— Так же, как когда-то один из подобных благословил Элис. Если ты готова…
— Клэр! — пытался перекричать голос пастора Роберт.
— ...нести эту ношу, то сними шлем и прими благословение, стань новым Агнцем. Если нет, то стреляй...
— Клэр! — надрывался Роберт, а потом звуки пропали.
Больше я не слышала ничего, в ушах был только гул. В моих глазах отражалось сияние — от руки, рта и нимбов ангела. Все мысли затопил свет. Ведь я действительно могу стать такой как Элис — чистой, доброй, возвышенной… помогать другим — слушать их, стать их опорой, остаться в их памяти.
А в конце своего пути с восторгом на лице подойти к золотому граду, заявить о своем праве на проход внутрь этих стен и получить его. Вознестись. Переродиться. Сверкать в славе. Вот только я представляла все немного иначе.
Я была не Элис. Жить как Клэр тоже неплохо: не быть идеальной, работать в поле и обнимать Роберта. Да, моего любимого Роберта!
Я не услышала выстрела, но была абсолютно уверена, что нажала на курок.
***
— Клэр! Я боялся, что ты не выстрелишь, — Роберт крепко обнимал меня, прижимался шлемом к шлему. Оказалось, что он пытался двинуться на ангела, даже ружье поднял. От такого напряжения у него кровь из носа пошла. Я видела через щиток, как он улыбался с окровавленным подбородком и губами. Мне хотелось его поцеловать. Но никто из нас даже не дернулся снять шлем.
После моего выстрела были еще. Оцепенение с отряда спало, остальные подняли оружие. Ангел взвизгнул, дернулся, попятился… и в итоге рухнул. У этого существа не было красной крови. Это была не Элис, а что-то, что паразитировало в ней и вырвалось наружу.
— Подойдите, дети мои, — позвал всех пастор и жестом указал на тело ангела. — Из жизни возникает смерть, так и из смерти возникает жизнь. Сегодня вы причастились к этому таинству. Возблагодарим же Элис за эту возможность. За ее жертву...
Из смерти жизнь?.. Неужели?..
Я наклонилась над телом. Пули проделали в существе дыры. Умерев, оно не истекало кровью, а стало рассыпаться золотистым сверкающим порошком — божьей благодатью. Той самой божьей благодатью, которая помогала выживать жителям города, без которой нас ждал голод. Я присела рядом с телом ангела, зачерпнула горсть сверкающего порошка и сжала его в кулаке.
Да, возблагодарим Элис.
Я понимала, что никому не скажу, как все произошло. Элис ушла в сиянии. Элис вознеслась. Элис принесла своему городу радость.
Роберт коснулся моего плеча, я без слов почувствовала его поддержку. Это было важно для меня. И казалось, я была счастлива. Потому что осознала, что чуть было не потеряла. Но тем не менее… Элис сама выбрала свою судьбу, а я — свою. Просто у каждой из нас оказался свой золотой град.
История 4. По-добрососедски
Ох и жарким выдалось это лето! Лизка меня развеселила вчера: сказала, что если такая жара продолжится, то собирать в конце месяца будем уже не сливы, а высушенный чернослив. Но чего уж там, даже амброзия засохла. А более нежные растения тем более страдали, несмотря на постоянный полив. По чесноку, наша дача в этом году превратилась в тяжелое испытание.
Сосед попробовал плугом разрыхлить землю, да только нож погнул и инструмент испортил. Посмотрел я на соседа и с неохотой приступил к делу. Урожай-то было жалко. Земля стояла комом, вилы тяжело вгрызались в камень, но картофан сам себя не выкопал бы.
К полудню мокрая насквозь футболка липла к телу, старая серая кепка нагрелась до состояния сковороды на плите, а рядки чахлых растений, мать их, все не заканчивались. Я с хрустом разогнулся, потянулся и качнулся из стороны в сторону. Вот удружила теща, здоровьичка ей, с подарочком — отписала жене и мне свою дачку. Хотя я тоже молодец: сначала для вида сопротивлялся, а потом как-то во вкус вошел. На второй год уже не спорил и сам стал поглядывать в газете, как вырастить тыкву в обхват, да про сорта клубники, характерные для нашего региона, стал почитывать. Тем более что домик на участке был неплохой, а с моими правильными руками, приложенными к ремонту, теперь и вовсе хоть всё лето на даче можно жить.
— Сережа! Мы уехали! — прокричала жена от калитки. — Я позвоню!
— Ага, — махнул я рукой и, приосанившись, оперся на вилы. Мелкие хулиганы дружно помахали мне руками, не забывая корчить рожицы. Я в шутку пригрозил им кулаком: как хотят, а дача им по наследству достанется, пусть только попробуют сбежать куда-нибудь. Да и вообще, любят яблочками хрустеть — пусть паданец собирают и поливают дерево. Хотя мелкие они еще: всего-то пацанам шесть лет этой весной исполнилось.