— Какого хрена! — я прошептал.
— Сергей, это Ышка. Ышка, это Сергей. Он — наш сосед, он нам поможет, он лучший, добрый, хороший, — улыбнулся дядя Коля и сделал шаг вперед.
— Не подходите ко мне! Это еще что за штука?! — я выставил перед собой ломик. Перед глазами всё плыло. Я моргал, пытаясь прийти в себя. Это же не может быть правдой, да? Это просто розыгрыш от сумасшедшего. Это просто кукла… Это просто… Но хрень, явно желая опровергнуть мои мысли, открыла рот и шлепнула губами.
— Ышка тебе рад, он говорит со мной и будет говорить с тобой. Ты ему очень нравишься, — приободрил меня дядя Коля. — Мы все тебе рады. Ты будешь счастлив. Как я. Только мне уже тяжело возиться и с Ышкой, и с другими...
— Какие еще другие? — пронзила меня догадка. Я оглянулся по сторонам, но в окружающем бардаке было сложно что-то сразу обнаружить. Но вместо монстров я нашел синий бок своего распылителя.
— Ышеньке одиноко было, — ласково погладил стремное существо по голове дядя Коля. — Он родил себе собратьев. Вот, посмотри!
Дядя Коля, счастливо светясь, отодвинул широкую занавесь, открывая угол комнаты. Мои ноги к этому времени и так норовили подогнуться, но тут я и вовсе чуть не упал. В сознании меня держало только понимание: если упаду, то неизвестно, что со мной станется. А я смотрел фильмы про «Чужих», и мне вовсе неинтересно было стать завтраком для какой-нибудь неведомой фигни.
— Лять! — это всё, что я смог сказать.
Весь узкий закоулок с потолка до пола был увит толстыми белесыми соплями, и в них висели три странные гусеницы. Я, наверное, слишком громко икнул, потому что Ышка в руках дяди Коли вытянул свою головищу в мою сторону, а стремные гусеницы тоже зашевелились. Я икнул еще раз: у хрени в соплях приоткрылись округлые отверстия — и там что-то мелькнуло, кажется, узкий язык. Меня затошнило, желудок сжался. Казалось, что шевелились волосы по всему телу. Я сделал шаг назад, потом еще один.
— Ходи сюда, Сереж. Иди, родной. Радость будет, — звал меня дядя Коля и манил свободной рукой. Штука, повисшая на нем, извивалась, шевелила конечностями и сильнее оплетала старика.
— Не-не-не, — замотал я головой, с трудом сдерживая дрожь и сжимая стучащие зубы.
— Ты помогаешь всем. Ты сильный и работящий. Ты поможешь нам. А я дам тебе счастье. По-добрососедски, — внезапно прорезался командный голос у шепелявящего дяди Коли. А может, и не у старика. Уж больно внимательно сверлил меня своими круглыми желтыми глазами этот самый Ышка.
— Послушайте, дядь Коля, — я примирительно вытянул перед собой руку с ломиком и сделал шаг в сторону, туда, где валялся мой распылитель. — Я тут вам не помощник. Мне и так есть, чем заняться, и без ваших чудовищ. Я просто уйду, и больше мы об этом не будет заговаривать. Да? Да?!
— Никто не хочет быть с Ышкой. И я не хотел, — вдруг снова запричитал старик и снова широко улыбнулся, будто ничего более счастливого не происходило в его жизни. — Но всё меняется. Совсем-совсем всё. И ты, Сереженька, тоже…
В этот момент моя психика сказала, что с нее достаточно. Я швырнул в сторону стены с соплями ломик, подхватил распылитель и бросился бежать. Уши заложило от громкого вопля, я заорал в ответ — под ногами внезапно вздыбился пол.
— …здец! — я барахтался среди столов, ковров, стен и мерцающих ламп. Ноги взлетели к потолку, а потом меня грохнули об пол. Ковры скрывали вовсе не корявый паркет или старый линолеум: а толстые щупальца телесного цвета или нечто подобное. Они не хватали меня, но двигались, и стало совершенно непонятно, куда бежать.
— Ну что же ты, Сережа, — с укоризной произнес дядя Коля, прижимая к груди упавшую с соплей гусеницу. Та шевелила короткими лапками. Желудок совсем взбунтовался, и меня вырвало желчью.
Спазм прояснил сознание. Я завертел головой, пытаясь отыскать хрень-Ышку, свое имущество и какой-нибудь выход. Но не успел: в мою сторону кинулось бежевое гибкое тело. Я сдвинулся, отпрыгнул, как мог, но Ышка впился в кроссовок всей пастью.
— Сука! — я сильно дернул ногой. Тварь улетела куда-то в угол, там что-то грохнулось. Стопа и пальцы пульсировали от боли. Эта хрень умудрилась прокусить не только тряпичный верх кроссовка, но и резиновую подошву. Я взвыл, попытался подняться и неожиданно для себя грохнулся на пол. Ноги разъезжались, а перед глазами всё кружилось. «Да оно ядовитое!» — с ужасом понял я.