Чтобы остановить шатающийся мир, я изо всех сил сосредоточился на одной точке. Мотивация у меня была: зубатая штука, откинутая в дальний угол, ползла ко мне обратно. Дядя Коля наоборот замер, стоя на коленях, он поглаживал зубатую гусеницу. Неожиданно он запрокинул голову назад, а хрень у него в руках присосалась отверстием к его морщинистому горлу.
«Лять! Ну же, соберись, вставай», — уговаривал я себя, ужас подгонял меня еще сильнее. Всё, чего мне хотелось, это выбраться из этого дома.
— Ышка хороший, — монотонно вещал дядя Коля. — Ты всё поймешь, Сережа. Он всего лишь хочет вернуться домой. Он так далеко летел сквозь космос. Ты представляешь, Сереженька, насколько он развитее нас. Он летал от планеты к планете. Пока не случилась авария. А наша цивилизация так несовершенна, и корабль Ышки не починить. Ышке среди нас сложно выжить в одиночку. Нужны помощники. Он нашел человека, потом еще одного и еще одного. Много помощников, много лет: ты, я, многие до меня, многие после нас. А скоро вырастут его дети. И им тоже нужны будут помощники. Это так хорошо, Сергей, быть кому-то настолько нужным…
— Да я как-нибудь перебьюсь без этой чести, — с трудом ворочая языком, сказал я и изо всех сил перекатился дальше от ползущего уродца. В бок уперлось что-то округлое. Я шевельнул пальцами и нащупал ремень и баллон. Внутри плескалась жидкость.
— Мы хорошо поладим, — щебетал без устали дядя Коля. — Ты сможешь еще много лет ухаживать за Ышкой, следить за домом, кормить детей. Такая возможность приобщиться к другому разуму. И немного почувствовать себя отцом семейства…
— Да я как бы уже отец семейства, — я прохрипел и, наконец, нащупал то, что было нужно, — распылительную трубку. Слава яйцам, когда-то я додумался купить аккумуляторный распылитель, а не ручной. Даже щелкнуть тумблером, когда пальцы не слушались, а больше всего хотелось лечь тряпочкой и сдохнуть, было почти невыполнимо. Но чем больше я двигался, тем лучше это получалось. Яд, кажется, выветривался.
— Пойми, Сергей. Мы делаем доброе дело. Мы помогаем по-соседски другим разумным существам…
— Нахрен! — крик помог мне передвинуть трубку в сторону ползущей угрозы. Не разбираясь, что и куда, в следующий же миг я задержал дыхание и нажал на переключатель. Душ из воды и ядреной смеси химикатов оросил окружающее меня пространство. Я перестал что-либо слышать и видеть, просто держал трубку и распылял: во все углы, на себя, вокруг себя, на потолок и стены. Я отпустил кнопку, когда аппарат пискнул и вместо струи жидкости выдал сдавленный звук. Только тогда я пришел в себя, вернулся, так сказать, на землю.
Глаза жгло, меня мутило, во рту стоял гадостный привкус — ничего удивительного, учитывая, чем я отравился. Но меня интересовало другое: что с монстрами. Звук в мое одурманенное сознание вернулся не сразу. Орал, захлебываясь, дядя Коля, визжали до боли в зубах стремные инопланетные гусеницы, низко стонал, раскинув щупальца, Ышка. Я был готов расцеловать Сашку, его куму и мать за эту ядреную смесь из ядохимикатов, которая взяла не только паршу и гусениц, но и инопланетную заразу.
Но расслабляться было рано. Я с трудом встал на колени. Может, и ненадолго, но химикаты действительно помогли. Огромные щупальца чернели проплешинами. Ышка пускал черные пузыри, разевая огромную пасть с длинным острым языком. Это был мой шанс. С усилием я поднялся на ноги. Меня повело из стороны в сторону, прокушенная нога тут же отозвалась болью. Но я твердо шагнул вперед, туда, где, по моему мнению, был выход.
— Не пущу! — заорал у меня за спиной дядя Коля.
— Да мне пофиг, — в ответ крикнул я, пошатнулся и вывалился из ближайшего окна. Выход, так сказать, был ничем не хуже двери. Когда бушевали громадные щупальца, они сбросили некоторые ковры и шторы и открыли проемы.
Падение выбило из меня дух. Кажется, я отбил плечо, но тут уж лишь бы в живых остаться. Охая и давясь вонючим воздухом, я стремительно пополз к забору. Уж перелезть через самодельную ограду как-нибудь смогу. По бокам меня царапали железяки и доски, под ладонями была пыль, вонючие лужи и какое-то дерьмо, но я продолжал движение.
— Убью! — раздался голос дяди Коли.
«Вот это по-добрососедски», — хихикнул я, с трудом удерживаясь от истерики, но не останавливался.