— Убью! Убь… — вдруг прервался истошный крик. Я замер и прислушался. Из-за звука колотящегося сердца было сложно сказать, что именно я слышал. Но почему-то показалось, что дядя Коля не просто так затих. Мне понадобилось несколько минут, чтобы чуть прийти в себя.
Я возвращался очень осторожно, медленными шагами, пытаясь высмотреть любую угрозу. Глаза слезились, а горло сдавливал спазм. Болело всё, а страх был такой, что удивительно, как остались сухими мои штаны.
Дядя Коля не добежал до меня всего с десяток метров. В его руке был всё еще зажат мой ломик, вокруг ноги обернулся кабель, а в голове торчали несколько арматур. По всей видимости, ослепленный химикатами старик споткнулся и упал вперед, на одну из мусорных куч. Неудачно упал.
Кабель сыпал синими исками, и я отшатнулся, выходя из оцепенения. Не каждый день со мной такие ужасы происходили, не каждый день я видел трупы и инопланетян, не каждый день за мной бежал с желанием убить сумасшедший старикан. В чернеющем провале окна что-то шевельнулось, а потом в самом доме оно же завизжало, застонало и заплакало, жалуясь совсем как обычный человеческий ребенок. Совсем как мои хулиганы. Именно так они и рыдали, когда печалились и пугались чего-то. И я всегда приходил и успокаивал их.
Плач не стихал. Я сплюнул противную вязкую слюну и, хромая, пошел в сторону дома: правильное решение было всего одно.
* * *
— Сережа, а это еще что такое? — Лизка резко присела на корточки и уставилась на мою опухшую ногу. Ее так раздуло, что она с трудом влезала в сланцы.
— Укусила какая-то гадость.
— Блин, ну ты даешь! — простонала она и тут же развила бурную деятельность: — Ни дня без происшествия! Сиди уже, горе луковое, сама соберу твои манатки. Поедем в трампункт. Это лето такое жаркое, что расплодились и клещи, и плотоядные мушки, и неведомая херня!
— Неведомая херня — это точно, — я устало кивнул. Вчерашний день я провалялся в отключке, приходил в себя, пил воду и сбивал скакнувшую к тридцати девяти температуру. Зубы у Ышки оказались острыми, больше похожими на иголки. Но мне повезло, помогли парацетамол и какая-то таблетка от аллергии. Лиза, сегодня утром вернувшаяся на дачу, застала меня в уже улучшившемся состоянии.
— В селе судачат, что у сумасшедшего дом сгорел, — из кухни прокричала жена. — Вместе с участком. Ты знал?
— Не, — ответил я. — Вчера валялся на кровати. Фигово было.
— Бедный мой. Почему не позвонил? Я бы раньше приехала, — вышла ко мне Лиза и, сев рядом, погладила по плечу.
— Тебя с работы не отпустили бы, — я поморщился и спросил: — Так что там с дядей Колей?
— Труп ищут, но вряд ли от него хоть что осталось... Пожар начался ночью, на участке взрывалось и чадило. Говорят, теперь вокруг одни черные пятна, от дома — головешки и оплавившийся металл. Даже непонятно, что такого у дяди Коли было собрано, чтобы так горело. Соседи не сразу вызвали помощь… Первым делом, конечно, пытались остановить пожар на ничейной земле, чтобы огонь не затронул ни другие дачи, ни сельские посевы. А после лезть в то пекло, что было вместо дядьколиного дома, никто не решился… Сгореть заживо — это ужасно! — обняла меня Лиза и положила голову на плечо.
— Ага, — кивнул я. Перед глазами до сих пор стояла оскалившаяся морда Ышки. Он прекрасно понимал, что именно я делал, и из-за всех сил пытался мне помешать. Но я не поддался: и дом, пропитанный горючими веществами, утрамбованный пластиком и деревом, вспыхнул, как стог высушенной жарким летом соломы. Но гудение огня и взрывы не могли полностью заглушить стоны и плач. Уходить было очень тяжело, но я смог. У меня было верное средство против инопланетных внушений.
— Кстати, Валерка сказал, что ты им с Максом звонил позавчера поздно вечером… Соскучился по детям? — улыбнулась жена.
— Ага, устал от соседей и общения с ними, — пожаловался я Лизе и с трудом унял вернувшуюся дрожь. С некоторыми соседями, как оказалось, лучше никаких отношений не иметь вовсе.
История 5. Во благо человечества
Карл был седьмым в очереди. В руках он мял особую папку с документами — ее каждому соискателю выдавали у входа — и пытался не волноваться. Это было непросто. Пластиковый стул оказался неудобным, по коридору гулял сквозняк, сосед слева весь пропах запахом сигарет, а охранник у дверей слишком громко шмыгал носом.