Вова не испытывал отвращения к крови. Он был прагматичен: сказали надо, значит, он сделает. А то, что та красотка умрет… Так пока она тут шампанское попивала, ему приходилось пять дней в неделю возиться с малолетними идиотами! Сама виновата, сидела бы дома, варила борщи и не крутила бы задницей перед мужиками — осталась бы в живых!
— Хватит разговоров, вперед, — раздалась команда главного над «птенцами», так странно называли новых вампиров.
Вова пусть в армии и не служил, но понятие субординации знал — не то что Толик, вытянулся в струну и занял место, которое ему сказали занять.
Они шли небольшим отрядом. Вова насчитал двадцать шесть человек, то есть вампиров. Половину он уже видел, они вместе проходили посвящение, остальные, видимо, были старшими и более опытными. Зависть кольнула сердце: Вова пообещал себе выпить как можно больше крови и быстрее освоиться в этом обществе. Уж больно хорошо одеты были эти «опытные».
Люди расступались перед ними, двери в ночной клуб распахнулись, стоило только подойти. Это была власть, настоящая власть!
Вова моргнул, ослепленный вспышками и оглушенный музыкой, втянул воздух с запахом разгоряченных тел, секса и алкоголя. Да, именно об этом он и мечтал! Теперь можно трогать то, на что он раньше даже и смотреть не смел.
— Держитесь вместе, не расходитесь, смотрите за «птенцами». Для расслабления будет время, — отдавал последние распоряжения главный.
Но Вова уже слушал вполуха. Бежать, да, бежать, повалить и вцепиться — это все, что было нужно. Заставить вон ту томную красотку в черных чулках и серебристом платье-чешуе извиваться у своих ног, рвать на ней платье, кусать за шею и запястья. И чего он раньше сопротивлялся этим порывам? Ведь так хотелось и не раз дать в морду, сказать что-нибудь ядовитое, высмеять коллег или просто прохожего… Опасался ответа? Боялся? Теперь можно не бояться!
Впрочем, он не был в одиночестве. Другие «птенцы» так же осоловело осматривались по сторонам, щелкали отросшими клыками и рвались в толпу.
— Вперед, — был отдан приказ, и Вова с восторгом сорвался с места. Тут же раздались крики, пока еще тихие, скрытые музыкой.
Кровь застилала ему глаза, кровь пузырилась на губах и стекала в горло. Он был пьян от нее и вседозволенности. Он бежал за визжащими женщинами, но они были на каблуках и путались в ногах, поэтому догнать их было легко. Некоторые, конечно, и смогли скрыться, но разве это было важно?
— Что, получила? Я хорош? Конечно, я хорош, скажи, что я хорош, что ты меня недостойна, и я тебя отпущу, — шептал Вова, уже совершенно не смущаясь, полуголой женщине. Он поймал ее на третьем этаже и затащил в первую же вип-комнату — какая-то гостиная, пришлось бросить жертву на диван.
Женщина уже не казалась заоблачной красоткой и неземным ангелом — с потекшей косметикой, дрожащими губами и стеклянным от ужаса взглядом. Она даже не сопротивлялась, когда он залез ей в лифчик и сжал грудь. Еще бы! Вова знал, как сейчас выглядел — в расстегнутой рубашке, кое-как держащихся на бедрах штанах — пояс он потерял давно — и в потеках крови на лице, груди, животе. Клыки не вмещались в рот, поэтому приходилось скалиться. Но это были мелочи.
Вова впервые за всю свою жизнь чувствовал себя живым. Настоящим. Сильным. Он мог заставить всех рыдать от ужаса и делать то, что приказано. И не выполнять обещания тоже мог. Эта женщина, как и трое до нее, тоже попыталась дать ему все, что он попросил, лишь бы сбежать. Идиотка!
Вова уже хотел рассмеяться, мол, дура ты, но его перебил резкий скрип — так ножки стула скрипели по полу.
— Так ты будешь говорить? Или мне срочно нужно учиться читать мысли?
Вова внезапно понял, что в комнате не один и он прервал чье-то свидание. По крайней мере, именно так это и выглядело. У огромного окна на всю стену стоял сервированный большой стол, за которым сидели двое. Он — смуглый и громадный, прямо гора — сгорбился на крошечном для него стуле. Вова даже скривился от зависти: столько у мужика было мускулов, красивый костюм практически трещал на широких плечах. А вот женщина… Ну, она была обычной. Не будь Вова вампиром, он бы, может, еще прикинул, как бы пригласить такую на ужин, переходящий в завтрак. Но после мягких и фигуристых красоток эта смотрелась тускло.