— И это подойдет, — прохихикал Маг, прикрыл от удовольствия все свои шесть глаз и растворился. Был Маг — и исчез.
А потом пришла боль. Никогда-никогда ей… Никогда в жизни ей не было так больно. Потому что руки не было. Ее правой руки больше не было. Пусть прозрачной, пусть астральной, но не было. Она рыдала и кричала, она кусала губы и, что есть сил, прижимала обрубок к груди.
Аня не сразу заметила, что вокруг тела появились еще люди. Она таращилась в никуда и немного покачивалась, все так же вросшая в свое тело по пояс. Маму общими усилиями подняли с пола. Рядом с Аниным телом положили носилки, а потом — раз — и уже все куда-то несутся в машине скорой помощи. А люди все бегали и бегали, мимо мелькали огни и здания, потом светлые коридоры и другие пациенты на каталках. Появлялись в ее поле зрения белые халаты и зеленая медицинская форма, хлопали двери. Под Аниным телом менялись каталки. Потом ее обступили приборы, обвили шланги и датчики и, наконец, над ней склонились врачи. Но и в этот момент Аня все так же прижимала к груди обрубок руки и не могла успокоиться.
— Еще одна, — услышала Аня голос, особенный голос, так похожий на голос Мага. Не чудовища-Мага, а парня-Мага. Хотя, действительно, откуда Ане знать, каким должен быть Маг? Но этот голос заставил вспомнить все, что произошло. Аня очнулась, дернулась, взмахнула руками, такими теперь неодинаковыми. Перед ее взглядом мелькнуло что-то светлое, не похожее на короткую черную шерсть, которой были покрыты лапы монстра. Это что-то на краткий миг коснулось Аниного лба — и все вокруг стало ужасающе тяжелым.
Аня пыталась выбраться вверх, но ее все тащило и тащило вниз. Грудь ужасно сдавило, а глаза заболели, в ушах стояли жуткие скрежет и вопли. Потом пришел страшный холод и тошнота. Кто-то повернул ее на бок, чьи-то пальцы сжали ее левое запястье, и только тогда Аня поняла: она вернулась в свое тело.
* * *
— Анечка, как ты себя чувствуешь? Проходи в свою комнату, ложись. Врач сказал, что тебе рано напрягаться. Я сейчас принесу чай, на улице было прохладно. Может, ты чего-то хочешь?
— Нет, мам, не надо. Мы же на такси ехали. Мне не холодно, — Аня спокойно остановила обеспокоенную маму. — Чай я на кухне выпью.
— И мы тут с папой подумали, может, тебе планшет крутой какой-нибудь купить. Чтобы удобнее было, — мамин взгляд, нет-нет, да и останавливается на Аниной правой руке. Родители привыкнут, друзья и остальные тоже. Аня же привыкла за месяц в больнице, что ее правая рука ничего не чувствует и больше не двигается. Линия чувствительности проходит точненько там, где руку откусил Маг. Это был не сон и вовсе не игра. Аня нахмурилась и поправила перевязь:
— Крутой не нужно, просто очень хороший… Для уроков чтобы подходил.
— Э-э? — мама удивленно вытаращила глаза. Аня бы сама удивилась. Да только пусть лучше все свои желания она сама исполнять будет. Ничем больше жертвовать она не станет.
— Как вы тут? Все хорошо? — папа зашел в кухню и непривычно замялся, будто не знал, что сказать, а потом сел рядом с мамой. Аня настороженно ждала. Не просто же так родители сидели, будто на иголках, и смотрели на нее.
— Анечка, мы тут с папой подумали… — мама переплела пальцы, но справилась с чувствами: — Ты не отказывайся от рисования! Тебе же оно так нравится. Можно понемногу переучиться на левую руку, а мы помогать будем. И в художественной школе тебе помогут, папа ходил и все узнал…
— Спасибо, — Аня шмыгнула носом и утерла пару слезинок. Она думала, что с рисунками покончено. Но может не все потеряно, может у нее получится?
— У нас есть подарок, — улыбнулись родители, и папа достал из-под стола коробку в упаковочной бумаге. — Мы купили их тебе ко дню рождения, но сейчас лучший момент для них. Ты, главное, не падай духом, а мы всегда тебя поддержим, доченька.
Аня неуклюже оборвала белый бант и синие ленты, потом пришел черед серебристой в разноцветный горошек бумаги — и постепенно, обрывок за обрывком, она открыла содержимое. Слезы все-таки прорвались, потекли по щекам и закапали на подарок. Аня всхлипнула, закашляла и приложила ладонь ко рту, пытаясь удержать подступающую истерику.
— Что-то не так? — забеспокоились родители. — Ты ведь их хотела…