— А кто у нас тут такой зубастенький? Кто сделал дедушке кусь? Кто сейчас будет вкусно кушанькать, а потом сладко спать? Мордри будет, да, укусик?
Внучок заливисто захохотал, заулыбался и вцепился пальчиками прямиком в усы мистера Грейфолка. Дернул изо всех своих сил, вырвав жменю волосков.
«А, так вот почему я так тщательно тогда брился и коротко стригся», — запоздало вспомнил он, морщась — в носу зачесалось от чувств. Так-то никто из детей не отказывался потягать миссис Грейфолк за косу или серьги, а мистера Грейфолка за нос. А укусы — так это и вовсе мелочи. Абигейл порой как вцепится клычками в палец или ухо, так и не оторвать было. Эх, все было…
Маленький Мордри после кормежки — «Смесь «Папа-нетопырь» для вампирчиков от года и до восьми» — сонным вовсе не казался, вращал головушкой, тыкал куда попадется растопыренными пальчиками и скорее хотел гулять, а не в кроватку.
— А ты ужас на крыльях ночи, да? — засюсюкал мистер Грейфолк и подкинул внука в воздух. Ребенок захохотал, клацнул клычками и был очень даже доволен новой игрой. Правда, после пары минут активных упражнений спина у мистера Грейфолка запросила пощады.
— Увесистый какой, ужас, — пожаловался он внуку, и аттракцион пришлось сворачивать, из-за чего ребенок ощутимо стал кукситься. Как ни укачивал его дед, как ни напевал хриплым, чуть прокуренным голосом романсы молодости, Мордри жмурился, хмурился, но стойко держал оборону.
— Настоящий вампир! — хохотнул мистер Грейфолк, но тут же осекся, покосился в окно. Что-то было не так. Светлело небо на горизонте, торчала длинным дрожащим силуэтом чуть в стороне башня чужого поместья, чернел лес... И клубился под окнами и дальше густой туман, скрывая все, что в него попало, даже высокую кованую ограду с крестами вокруг поместья, молочной дымкой. Пропали где-то в нем же ряды черных надгробий с горгульями и когтистыми ночными кошмарами, сарай для экипажа, дверь в склеп, который так удобно было использовать вместо кладовой, и подъездная дорога…
Тишина, понял мистер Грейфолк, она не звенела, она была безмолвной, как будто в мареве ползал бесшумно великий змей, глотая все — даже самые простые и естественные для природы — звуки. А туман все накатывал крупными волнами на поместье, делал вид из окна абсолютно неразличимым, отрезал оставшихся в доме от остального мира.
— Все хорошо, малыш, — удобнее усадил внука на сгиб локтя мистер Грейфолк и направился из кухни в гостиную, откуда открывался вид на широкий холл. Неясное чувство тянуло его туда.
Белесый свет разливался по коридорам, мертвенный свет. Не тот — солнечный, который, может, и доставлял неудобства нынешним поколениям ночных тварей, но не был смертельным. Не тот — лунный, который заставлял внутри все кипеть, а клыки — вспарывать губы. И не тот — рыжий, горячий, который подавал знак: здесь бьется чье-то сердце, здесь кипит чья-то сладкая кровь.
Прозрачный свет тления, забытья — нет его ничего страшнее не только для вампира, даже для человека. Просто люди склонны жертвовать своими соплеменниками гораздо чаще, чем другие существа.
Звук шагов был очень тихий, почти неразличимый, но мистер Грейфолк мгновенно оскалился, готовый к бою. Кто-то приближался, осторожно ступая, почти невесомо продвигаясь вперед по вампирскому поместью. Этот некто скрывал свою личность, в воздухе появился явный привкус жженого сахара — какое-то зелье. Ослабляющее вампира? Дающее непрошеному гостю преимущество? Мистер Грейфолк скрипнул клыками и тихо, но проникновенно зашипел: седые усы топорщились жесткой щеткой, клыки выдвинулись, глаза налились красным, а когти на руках выросли в несколько раз.
Мордри испуганно завозился на локте, и его пришлось усадить в ближайшее кресло. По-хорошему его нужно было спрятать — хотя бы в тумбочку, на которой стояла ваза с сухоцветами, но времени не было. Мертвенный свет приближался, становился ярче, запах накатывал волнами, все сильнее вводя мистера Грейфолка в бешенство. Напрягся некогда дряхлый круглый живот, больше не болели суставы и плотное тело стало еще плотнее, окутанное черной тенью, которая расползалась из всех углов, приветствуя хозяина. Возраст и артрит не должны иметь значение, когда нужно защищать не только свою жизнь, но и гнездо — поместье и внука.