— Нез-с-с-сваный гос-сть, — прошипел мистер Грейфолк перед тем, как его челюсть еще сильнее раздалась в стороны и украсилась еще одним рядом острых зубов. Чужой силуэт появился у входа в гостиную мгновение спустя. Человек, мерзкое человеческое отродье, посягнувшее на чужое! Его выдал запах пота, скрытый множеством зелий, спрятанный в тканях, но мистер Грейфолк широко раскрыл пасть и учуял его всей поверхностью языка. Должен же он был знать, во что сегодня вопьются его клыки.
— Умри, тварь! — у человека с мертвым светом был безэмоциональный мертвый голос и такой же мертвый блеск в глазах. Он пришел, чтобы убивать, а причина… Разве охотнику она нужна, когда он видит перед собой вампира?
Жуткая лампа размывала тьму подобно ядовитой слюне упырей, сверкали металлические серые полосы на плаще с заклепками, тускло горело серебро на поясе в ножнах. И, конечно же, свежая осина…
От ее запаха нестерпимо чесалось небо, скребло в груди, так что мистер Грейфолк чуть пригнулся, сильнее отводя плечи назад, и издал низкий воющий звук. Вибрация расползалась по пространству, тьма вокруг пульсировала, сжималась в щит, оборачивалась защитой от света и тут же шипела, когда этот свет пробивал в щите проплешины.
Мистер Грейфолк бросился вперед, когда появилась мизерная тень над охотником. Тишина разорвалась скрежетом и хлопками: сгустки тьмы собрались на потолке и наконец рухнули вниз юркими тенями летучих мышей, заполнили гостиную и холл мечущимися черными лоскутами, острые грани которых резали свет и тут же сами сгорали в мутном мареве. Черное и белое смешалось, выцвели стены поместья, ушли краски с тускло-фиолетового бархата обивки кресел, с темного с серыми прожилками дерева и ярко-алых глаз на портретах. Предки смотрели на мистера Грейфолка холодно, но с пониманием. Мир погрузился в вечный сумрак — некто всесильный и безразличный щелкнул пальцами, и двое врагов бросились навстречу.
Слепило серебро, о металл ломались клыки, скользили по потрепанной коже плаща охотника когти и увязали в плотной одежде. Мистер Грейфолк выл и щерил пасть, он знал, куда впиться так, чтобы хлынула красная, но такая горькая кровь охотника. Толчки человеческого сердца раздражали, вынуждали его быстрее рваться вперед, уходить от взмаха осины, отлетать от света лампы и снова рвать на лоскуты плащ и тело под ним.
Охотник был хорош, как могли быть те, кто многие столетия осмеливались заходить в поселения вампиров и отнимать жизни. Или оставлять свою плоть и кровь тем самым вампирам. Впрочем, вкуса эта плоть не имела — отравленная зельями, испорченная светом и серебром, ее стоило долго отмачивать. А кровь и вовсе порой годилась, только чтобы окропить ею землю в знак победы над врагом. И пусть нынче другие времена…
Ярость вскипела внутри, выкручивая инстинкты на полную мощность. Человек орал что-то на латыни, вытаскивая пламенеющий меч. Темнота тут же приобрела вид двух серпов, которые кровавые предки когда-то вложили в руки первых обращенных, напоив их своей проклятой кровью. Мистер Грейфолк вцепился когтями в оружие — а когда лезвия столкнулись, во все стороны с шипением разлетелись ошметки сущего, не иначе!
Но следующий удар поставил их с охотником лицом к лицу: клинки соединились, расплескивая искры и черные кляксы. Мистер Грейфолк видел свое отражение в зеркальных светящихся глазах охотника — широкая раззявленная пасть с длинными белыми ножами-клыками, сгоревшие усы, запавший сплющенный нос и два горящих, прожигающих насквозь глаза. За спиной у мистера Грейфолка вились черные дымные полотна, как стяги некогда ужасавших этот мир армий.
Но и охотник не сдавался. Обыденные затертые одежды сейчас казались сверкающими доспехами, мертвый свет отброшенной лампы проникал в живую структуру осины, смешивая несовместимое, сдавливая тьму, изгоняя ее. Седые кудри охотника и бледная кожа делали его творением, высеченными из мрамора божественным творцом. Он же наделил свое создание хваткими мощными пальцами и острым, будто меч, взглядом. Серебряные серьги качались в мочках ушей, а из распахнутого в неслышном крике рта шел пар — охотник горел — от зелий, от таинственных заклятий, от соприкосновения с глубинами своего бога и творца.
Мистер Грейфолк заскрежетал пастью, навалился, но сверкающие искры меча продавливали его, заставляли отступить, почти коснулись заострившегося уха…
И тут охотник заорал.
Просто заорал.