Современные исследователи высоко оценивают труд Милюкова. Американский историк Джейн Бербэнк назвала его первым произведением о революции, написанным профессиональным историком, подчеркивая, что «и сегодня [оно] остается главным источником применительно к событиям 1917 года, непревзойденным по качеству изложения событий и убедительным по их интерпретации»{766}. С последним утверждением согласиться невозможно — ко времени выхода книги Д. Бербэнк (1986) накопилась огромная литература о революции. Сказанное, однако, никак не снижает значение труда Милюкова.
Приехав в Лондон из Парижа в день католического и протестантского Рождества — 25 декабря 1918 года, Милюков сразу же оказался в центре внимания общественных кругов и развернул бурную деятельность.
На свои средства, хранившиеся в западных банках, он смог сразу же обеспечить себе вполне приличное существование. Была снята квартира на улице Гарнингфорд в Хэмпстеде, в северо-западной части британской столицы, бывшем бальнеологическом курорте. Постройка Северной лондонской железной дороги в 1860-х годах облегчила связь с центром города, и Хэмпстед стал застраиваться дорогими домами. Здесь жили многие представители лондонской элиты, научные светила и известные художники. Автомобиля Милюков не приобрел — это было для него слишком дорогое удовольствие, — но по городской железной дороге легко добирался до центра, а во многих случаях за ним присылали машину организаторы мероприятий.
Многолетний журналистский опыт, писательский дар, организаторские способности и навыки руководства крупными периодическими изданиями уже с первых месяцев эмиграции обеспечили Милюкову одно из ведущих мест в русской заграничной прессе.
Правда, первое издание, которым он руководил за пределами России, не было русскоязычным. Фактически сразу же после приезда в Лондон в самом конце 1918 года он приступил к выпуску еженедельного журнала «The New Russia» («Новая Россия»), предназначенного для западной публики. По всем доступным источникам, прежде всего по свидетельствам оказавшихся в Лондоне очевидцев, в журнале освещались политика правительства Ленина, ход Гражданской войны, деятельность антибольшевистских государственных учреждений в Поволжье, Сибири, на Урале, Северном Кавказе и т. д.
Используя старые связи, установленные во время прежних поездок в Великобританию, Павел Николаевич встречался с депутатами парламента, деятелями Консервативной и Либеральной партий, представителями культуры, убеждая их активизировать поддержку сил, которые вели борьбу против правительства Ленина. В такого рода беседах обычно не обсуждалась необходимость установления в России временного диктаторского режима — Милюков хорошо знал, что и где следует говорить.
Довольно быстро Павел Николаевич установил связь с русскими эмигрантами, жившими в других странах. Он стал получать письма из Финляндии, Чехословакии, Германии, Франции, даже из Египта{767}.
В Лондоне для западного читателя была опубликована брошюра Милюкова «Большевизм как международная опасность». Отмечая, что большевики пришли к власти в значительной степени благодаря «немецким деньгам», он одновременно подчеркивал, что Ленина и его сторонников никак нельзя считать германскими шпионами, поскольку они ставили и решали не германские, а собственные задачи. Автор призывал не недооценивать опасность большевизма не только для России, но и для других стран. Лучший способ одержать победу, убеждал он, — это не представлять своего противника слишком слабым и легкомысленным. «Я предпочитаю видеть своего врага в самом лучшем свете, чтобы глубже понять и вернее сокрушить его»{768}.
В британской столице Милюков продолжал переговоры с социалистическими участниками делегации, начатые еще в дороге. Под их влиянием Павел Николаевич шел на определенные компромиссы: постепенно отказывался от упований на военного диктатора, возвращался к идее сравнительно быстрого демократического преобразования России после ликвидации власти большевиков. В отличие от меньшевиков и эсеров, он считал маловероятным приход к власти «небольшевистских сил» в результате внутренних процессов, всё еще возлагал надежды на внешнее вооруженное вмешательство, но и по этим вопросам у него зарождались и постепенно созревали сомнения.
Трудоспособность Павла Николаевича, которому шел уже седьмой десяток, оставалась исключительно высокой, каждый день был расписан буквально по минутам. Ежедневно у него были по крайней мере две официальные встречи, а иногда и значительно больше.
Лондон стал местом бурного всплеска общественной активности Милюкова. Прагматики-британцы «позабыли» киевский период его деятельности. Довольно быстро отношение к нему стало изменяться и во Франции.
В Лондоне Милюков встречался с парламентариями, членами правительства, руководителями общественных организаций, журналистами, читал лекции, посещал колледжи и даже гимназии. Информацию обо всех этих мероприятиях он исправно заносил в дневник. Например, утром 15 января 1919 года он дал обширное интервью корреспонденту авторитетной «Вестминстер газетт», связанной с правящей либеральной партией, а вечером в Национальном клубе этой партии состоялся его доклад. Милюков доказывал слушателям, что большевики, долгое время именовавшие себя социал-демократами, не социалисты и не демократы, их власть опирается на крайне узкий социальный базис и «поддерживается насилием, худшим, чем при самодержавии». Он выразил разочарование в связи с недопущением России на Парижскую мирную конференцию (естественно, речь шла не о Советской России, а об эмигрантах). Доклад был благожелательно прокомментирован лондонской прессой{769}.
Весьма ответственное выступление состоялось 20 февраля в Кембриджском университете. Накануне высказывались опасения, что будет мало слушателей, так как предполагалась очень плохая погода. Действительно, сильный дождь с ветром соответствовали прогнозу, но большая аудитория была переполнена не только студентами и преподавателями, но и другими людьми, пришедшими взглянуть на бывшего видного русского политика и послушать его мнение по вопросам, считавшимся судьбоносными. Лекция была посвящена сопоставлению теории большевизма (его «интернационального лица») с его практикой («русским лицом»). Лекция, по его оценке, встретила горячий прием{770}. Впоследствии Милюков еще неоднократно, на базе нового материала, читал лекции о теории и практике большевизма.
Через британских официальных лиц и их представителей при антибольшевистских формированиях на территории России Павлу Николаевичу удалось установить связь с командованием Вооруженных сил Юга России, прежде всего с главнокомандующим генералом Деникиным. В нескольких письмах и телеграммах Милюков высказывал свое мнение о ситуации в районах, находившихся под управлением Белой армии. Например, 8 октября 1919 года он телеграфировал, что поступает информация о насилиях деникинцев над еврейским населением, и убеждал в необходимости публичного осуждения такого рода инцидентов, для чего можно было бы использовать западную прессу{771}.
В свою очередь, на конференции кадетов в Омске в мае 1919 года (там в это время власть принадлежала адмиралу Александру Васильевичу Колчаку, провозглашенному Верховным правителем России) было объявлено, что Милюков подробно ответил на направленные ему в Лондон вопросы: предложил признать правительство Колчака, сохранить свободу рук в отношении только что созданной Лиги Наций, отстаивать единство России в довоенных границах, за исключением Польши и Финляндии{772}.