Милюль вяло пошевелилась. «Что я? – спросила она себя, и праздность начала истончаться – Что эта вселенная? – с новым вопросом ощущение лёгкости и вседоступности так же стало тоньше. Решив осмотреть вселенную, или хотя бы её часть, Милюль двинулась вперёд. Ничто не сковывало её движения. Она летела, или плыла, постепенно наращивая скорость, но вселенная не кончалась. Воистину она была бесконечна.
Вскоре Милюль надоело двигаться вперёд. Ей наскучило однообразие полёта по прямой, и она повернула, но это ничего не изменило. Всё та же однообразная вселенная вокруг. «Что я в этой вселенной?» – сформулировался новый вопрос. Сопоставление величин позволяло найти ответ: «Я – мизерная частичка космоса, а огромная бесконечность вокруг меня и есть вселенная». Решение было простым и давало успокоение. Милюль остановилась и расслабилась, разбросав себя в стороны. Она покоилась так некоторое время, блаженствуя. Ещё бы! Ей удалось найти ответы на столь сложные вопросы! Сразу на три. «Вот она, я, а вот – окружающий меня космос, он же – среда обитания. Мне в нём ничто не грозит. Мой дух свободен и может двигаться в любом направлении, питаясь этой средой. Значит это не только среда моего бытия, но и питательная среда. Это – хаос. Прелестный вывод!» – Милюль похвалила себя за сообразительность и тут же захотела большего: «Я в состоянии ощущать окружающее и отделять себя от него. Значит – я мыслю. Но, раз я мыслю, значит, я способна это окружающее объять! Более того, я обязана это сделать, потому что я есть – порядок, а окружающее – есть хаос» – Былая радость бытия стала неудержимо таять, как уходящий сон. Милюль попробовала отмахнуться от нелепого желания. «Нельзя объять необъятное» – сказала она самой себе, но аргумент не подействовал. Необъятное ждало. Оно требовало того, чтобы его объяли. Пусть не сразу, пусть постепенно, но оно само хотело, чтобы Милюль либо сделала его – самой собой, либо сравнялась с ним по величине. «То, что вне меня – хочет, чтобы я сделала его – мной, я хочу того же. Иначе продолжится нескончаемый конфликт и мне всё время будет пакостно, нет, я просто умру!» – И Милюль набросилась на окружающую среду. Она ела её и росла, росла и ела. На пределе сил, на грани возможностей. И это было не блаженство, не скука, не праздность, а самозабвенное движение во все стороны сразу, бой за объединение себя и вселенной, это было движение навстречу бесконечному космосу, который весь должен был, в конце концов, стать самой Милюль!
Тут старый рак заметил сам, что уже не говорит спокойно, а орёт, надрывая связки. Он замолчал, озираясь налитыми кровью глазами. Слушатели вокруг шушукались. Более того, недовольное шушуканье всё явственней грозило заглушить оратора. Дабы прекратить неразборчивый, но громкий ропот, рак по военному рявкнул: «В чём дело?». Наступила тишина. Небольшой, но учёный рачок с актинией на спине неуверенно поднял малую клешню.
– Говорите – разрешил мэтр.
– Мы тут находимся в некотором недоумении – сообщил учёный рачок – вчера вы рассказывали о людях, а, судя по началу сегодняшней лекции, вы говорите о каком-то эмбрионе. У нас возникли разногласия. Одни предполагают, что Вы теперь рассказываете о более юных годах этой особи, другие утверждают, что Вы говорите о другом животном, но недоумевают, почему Вы называете его тем же именем…
– Иными словами – перебил учитель – я, по-вашему, выжил из ума?..
Все загалдели, размахивая клешнями. Некоторые даже пытались подпрыгнуть. Из общего хора выделился зелёный рак с бородой и, ловко крутанув большей клешнёй, изрёк:
– Вот те ноль, батюшка, мы этого и в голове не держали!
– Крабовер? – уточнил старик личность говорящего.
– Так точно! – ответил бородатый, и по военному козырнул.
– Ну, так за всех и не отвечай. Ты – первый должен посчитать меня тронутым.
Зелёный бородач смутился и отполз в сторону.
– Дайте мне звезду! – потребовал старый рак.
Большинство раков огорчённо покачивали головами. Они действительно заподозрили у старца повреждение рассудка. Только один, неприметный ранее доходяга – резво устремился в море и вытащил оттуда маленькую морскую звезду.
– Спасибо – поблагодарил его старый безумец – ты и есть мой избранный ученик, ибо в то время, когда все разуверились во мне, лишь ты увидел смысл в моих словах!
Доходяга благоговейно склонился. Потом высунул глаза из-под домика и спросил с сомнением:
– Какой смысл, учитель? Я никакого смысла не увидел. Ты просил звезду, я и принёс.
– Послушание не есть вера – проворчал старик и громко скомандовал – Эй, зелёный! Подь сюды! – Зелёный бородач подполз и уставился непонимающими гляделками – Звезду видишь? – Зелёный перевёл взгляд на морскую звезду и утвердительно кивнул. – Отвечай мне, не задумываясь: сколько в ней душ?