Зелёный испуганно заморгал, потом вновь крутанул клешнёй и возопил:
– Не говори ереси, старейшина, да простит тебя Омар! В этой скотине нет души! Она есть бездушное чрево с ногами. Только о пропитании забота её! Дух живой Омар вложил только в раков, создав нас по образу и подобию своему! – тут зелёный возвёл очи к небесам и заговорил всё громче и торжественней – отцы наши согрешили перед Омаром, за что он изгнал нас из глубин морских на кромку прибоя! Но прислал Великий Омар к нам Краба, сына своего, чтобы тот отдал свою жизнь за нас, и дал нам возможность искупления, силою веры в него! И умер Краб, сын Омаров лютой смертью и другие крабы ели плоть его, но не причастились! А мы, раки, причастились к телу его! Уверуйте в Краба, сына Омарова, тогда он заберёт души ваши во глубину океана, в царствие его! А не уверовавших – отринет от себя и бросит в раскалённые кастрюльки! Звезде же морской ни глубина, ни кастрюлька не грозит! Нет в ней души и потому безвинна она перед лицом Омара и сына его Краба!
Тут некоторые раки тоже стали крутить большими клешнями и восхвалять Краба. Иные же закричали:
– Нет Омара, кроме Омара, а пророк его – Креветка! – с этими словами они стали наскакивать на Крабоверов и бить их клешнями. Завязалась нешуточная драка, когда сквозь грохот сталкивающихся панцирей, раздался чей-то безумный с обеих точек зрения выкрик:
– Лангуст!
Битва мгновенно прекратилась. Все дерущиеся стали подозрительно оглядываться по сторонам. Наибольшие подозрения драчунов вызывали именно те, кто не участвовал в мордобитии, но смущали два обстоятельства: во-первых – таковых было большинство, а во-вторых – никто не успел заметить: кто именно кричал.
– Кто сказал это слово? – тихо, но отчётливо спросил зелёный крабовер.
– Я – ответил доходяга и придвинулся поближе к старому раку.
– Сейчас мы твою раковину наизнанку вывернем – пообещал один из последователей Креветки, и сплотившиеся в общем возмущении драчуны стали надвигаться на доходягу с разных сторон. Если бы не старый гигант, фантастическая угроза была бы воплощена в жизнь. Никто бы не заступился за доходягу. Хоть мирные раки и состояли в большинстве, но им, на самом деле, не то, что было всё по барабану, а верх брало любопытство: как это можно вывернуть наизнанку абсолютно твёрдую раковину.
Тяжкая участь ожидала доходягу, если бы не стоял рядом с ним гарант позитива и толерантности. Он молча растопырил клешни и все поняли: злых намерений он не имеет, но лучше с ним не обниматься. Драчуны остановились.
– Да будет мир среди всех раков, кто бы как ни думал! – объявил старик, давая официальное толкование своему жесту – Я никого не обижу сам, но и других обид не допущу. Признаюсь, в произошедшем есть и моя вина. Более того! Я виноват сильней других, потому что не совсем корректно сформулировал вопрос к коллеге – тут он небрежно махнул правым глазом в сторону зелёного рака. Зелёный смутился и заметно порозовел. Старый же перевёл на него взгляд обоих глаз и обратился напрямую – Так вот, коллега, давайте вернёмся к началу нашего обсуждения? – при повторном употреблении слова «коллега», тот окончательно зарделся, будто его сварили. От спёртости дыхания он ничего не отвечал, а только молча хлопал жвалами. Старый рак придвинул морскую звезду и, обращаясь в зал, скорректировал вопрос:
– Я не совсем верно употребил слово «Душа». Термин многогранный. Каждый имеет собственные, отличные от других представления о том, что под этим словом подразумевается. Давайте подойдём к вопросу с другой стороны. Уважаемый… – тут старый рак взглянул на «коллегу» и, убоясь его красноты, обратился иначе – зелёный друг, будете ли вы считать данную тварь механическим проявлением природы, подобной падающему камню, либо же согласитесь, что ею движет некоторая внутренняя сущность? Пускай сущность сия отлична от бессмертной души, живущей в каждом из нас, но всё же прошу Вас сконцентрироваться на решении вопроса: Это механизм, или в нём присутствует некая живая искра, вдохнутая в неё… тем же самым Великим Омаром?
Наступила тягостная тишина. Раки в ожидании смотрели на посиневшего от задумчивости красного, то есть зелёного рака. Зелёный искал ответ. Он надувал щёки, собираясь что-то сказать, но в последний момент передумывал, вращал глазами, морщил лоб, снова набирал воздух. Отринув череду неправильных формулировок, он изрёк:
– Ничто не живёт без воли Омара!
В зале раздались аплодисменты.