– Отличный ответ! – похвалил его старик – Но я спросил Вас не об этом. Друзья, кто-нибудь может ответить мне: есть в этой хреновине сущность, или нет? – тут он шлёпнул звездой об песок, и та свернула лучи. Выступил тот рак, что с актинией на спине:
– Очевидно, у неё есть рефлексы. Видите, она дёргается.
Старый рак стукнул свободной клешнёй по своему лбу:
– Ну, что за муки на мою пожилую голову? – простонал он.
– А Вы не бейте себя по голове – посоветовал доходяга.
– Кто-нибудь скажет мне то, что он сам думает? – закричал учитель, обращаясь к небу.
– Я думаю, она часть чего-то общего – предположил один из поклонников Креветки. Остальные раки молчали. Старый рак чуть не плакал с досады. Он уже отчаялся дождаться ответа на свой вопрос. Все либо отмалчивались, либо отвечали вскользь, прятались за расхожими формулировками, и всячески старались обогнуть тот единственный ответ, ради которого старик мучил несчастную морскую звезду. Он опустил её на мокрый песок и подтолкнул клешнёй:
– Ползи себе в море. Зря мы тебя потревожили.
Морская звезда распластала лучи, и, перебирая тысячами ножек, поползла к воде.
– Соображает, куда ползти! – раздался радостный голос проходящего мимо рачьего дурачка. Старый рак схватил этого лоботряса за ногу и, притянув к себе, заглянул в его, не обременённые размышлениями, глаза:
– Кто соображает?
– Вон, она – дурачок махнул клешней, вслед уползающей звезде – а чо?
Сэнсэй, не взирая на весомость домика, стремительно прыгнул, настиг звезду, ловким движением клешни отрезал один из лучей и выпустил на песок. Теперь к морю бежали почти рядом, но всё больше удаляясь друг от друга, неполная звезда и отдельный луч. Оба торопились, но каждый своим путём.
Привычная жизнь и мироощущение звезды были нарушены чем-то посторонним, находящимся далеко за пределами её понимания. Если бы морская звезда умела говорить, она сообщила бы ракам, как окружающий её мир неожиданно изменился, треснул напополам, но и такое выражение было бы не совсем точным. Окружающий пейзаж на миг потерял чёткость, а затем раздвоился и потёк в разные стороны. Звезда, ошарашенная нежданными переменами, на некоторое время решила отключить все рецепторы, чтобы не видеть двоящегося мира. Это помогло. Когда она открыла глаза, мир восстановился. «Теперь опять всё будет в порядке» – сказала сама себе звезда, хотя внутри продолжало оставаться саднящее чувство того, что за мгновения, проведённые в странном смятении, она потеряла некоторую часть самой себя. Невдомёк было морской звезде, как близки к истине её ощущения. Не могла она знать и того, где и как будет теперь жить отторгнутое от неё нечто, где и при каких обстоятельствах придётся ей встретиться с тем, что до сего момента являлось частью её, а теперь стало самостоятельным, маленьким, но стремительно растущим существом, снабжённым её же памятью, но уходящим в мир другими путями.
Старый рак обратился к дурачку:
– Теперь что скажешь?
– Бегут – ответил легкомысленный оболтус – чего ещё сказать?
– Оба?
– Ну.
– И оба соображают?
– А-то! Их же стало двое!
– А если я тебе ногу оторву?
– Не надо, дяденька! Я ничего плохого не делал! – завизжал дурачок, пытаясь высвободиться.
– А чего? – не унимался старый рак – побежите себе! Ты в одну сторону, нога – в другую!
– Отпусти отрока! – вступился зелёный – Останется без ноги до следующей линьки!
– И не беда – упорствуя в садистическом легкомыслии, заявил старый – был один рак, станет – два! Из него – нога отрастёт, а из ноги – новый отрок всем нам на радость!
– Из ноги ничего не вырастет! – попытался вразумить сумасброда зелёный.
– От чего же?
– Да от того, старый пень, что станет она – мёртвой! – вклинился в спор последователь Креветки.
– Да? – деланно удивился старый рак – а разве она не часть чего-то целого?
– Часть! Часть! – закричали некоторые раки.
– Ну и славно! – обрадовался садист и, оттяпав от ноги невинного юноши аж два членика, сообщил – Готово!
Невинный дурачок пустился бежать со всех оставшихся ног. Он не столь сожалел о приобретённом уродстве, сколь радовался утерянному пленению.
– Живодё-о-о-ор! – пронеслось над всей честной компанией.
– Что не так? – оборотился живодёр к окружающим – Вот, вполне живая нога. Во-первых, это – несомненно, часть того целого, которое убегает вон туда, – он махнул в ту сторону, где скрылся юный калека – во-вторых, она по идее может продолжить свою жизнь, если на то будет воля Омара, и в-третьих, посмотрите: у неё явно есть рефлексы! – он прищемил торчащий из ноги нерв и нога дёрнулась, растопырив маленькую клешню. Учёный рак, тот, что с актинией на спине, поморщился и заявил: