Выбрать главу

– Отличный ответ! – похвалил его старик – Но я спросил Вас не об этом. Друзья, кто-нибудь может ответить мне: есть в этой хреновине сущность, или нет? – тут он шлёпнул звездой об песок, и та свернула лучи. Выступил тот рак, что с актинией на спине:

– Очевидно, у неё есть рефлексы. Видите, она дёргается.

Старый рак стукнул свободной клешнёй по своему лбу:

– Ну, что за муки на мою пожилую голову? – простонал он.

– А Вы не бейте себя по голове – посоветовал доходяга.

– Кто-нибудь скажет мне то, что он сам думает? – закричал учитель, обращаясь к небу.

– Я думаю, она часть чего-то общего – предположил один из поклонников Креветки. Остальные раки молчали. Старый рак чуть не плакал с досады. Он уже отчаялся дождаться ответа на свой вопрос. Все либо отмалчивались, либо отвечали вскользь, прятались за расхожими формулировками, и всячески старались обогнуть тот единственный ответ, ради которого старик мучил несчастную морскую звезду. Он опустил её на мокрый песок и подтолкнул клешнёй:

– Ползи себе в море. Зря мы тебя потревожили.

Морская звезда распластала лучи, и, перебирая тысячами ножек, поползла к воде.

– Соображает, куда ползти! – раздался радостный голос проходящего мимо рачьего дурачка. Старый рак схватил этого лоботряса за ногу и, притянув к себе, заглянул в его, не обременённые размышлениями, глаза:

– Кто соображает?

– Вон, она – дурачок махнул клешней, вслед уползающей звезде – а чо?

Сэнсэй, не взирая на весомость домика, стремительно прыгнул, настиг звезду, ловким движением клешни отрезал один из лучей и выпустил на песок. Теперь к морю бежали почти рядом, но всё больше удаляясь друг от друга, неполная звезда и отдельный луч. Оба торопились, но каждый своим путём.

Привычная жизнь и мироощущение звезды были нарушены чем-то посторонним, находящимся далеко за пределами её понимания. Если бы морская звезда умела говорить, она сообщила бы ракам, как окружающий её мир неожиданно изменился, треснул напополам, но и такое выражение было бы не совсем точным. Окружающий пейзаж на миг потерял чёткость, а затем раздвоился и потёк в разные стороны. Звезда, ошарашенная нежданными переменами, на некоторое время решила отключить все рецепторы, чтобы не видеть двоящегося мира. Это помогло. Когда она открыла глаза, мир восстановился. «Теперь опять всё будет в порядке» – сказала сама себе звезда, хотя внутри продолжало оставаться саднящее чувство того, что за мгновения, проведённые в странном смятении, она потеряла некоторую часть самой себя. Невдомёк было морской звезде, как близки к истине её ощущения. Не могла она знать и того, где и как будет теперь жить отторгнутое от неё нечто, где и при каких обстоятельствах придётся ей встретиться с тем, что до сего момента являлось частью её, а теперь стало самостоятельным, маленьким, но стремительно растущим существом, снабжённым её же памятью, но уходящим в мир другими путями.

Старый рак обратился к дурачку:

– Теперь что скажешь?

– Бегут – ответил легкомысленный оболтус – чего ещё сказать?

– Оба?

– Ну.

– И оба соображают?

– А-то! Их же стало двое!

– А если я тебе ногу оторву?

– Не надо, дяденька! Я ничего плохого не делал! – завизжал дурачок, пытаясь высвободиться.

– А чего? – не унимался старый рак – побежите себе! Ты в одну сторону, нога – в другую!

– Отпусти отрока! – вступился зелёный – Останется без ноги до следующей линьки!

– И не беда – упорствуя в садистическом легкомыслии, заявил старый – был один рак, станет – два! Из него – нога отрастёт, а из ноги – новый отрок всем нам на радость!

– Из ноги ничего не вырастет! – попытался вразумить сумасброда зелёный.

– От чего же?

– Да от того, старый пень, что станет она – мёртвой! – вклинился в спор последователь Креветки.

– Да? – деланно удивился старый рак – а разве она не часть чего-то целого?

– Часть! Часть! – закричали некоторые раки.

– Ну и славно! – обрадовался садист и, оттяпав от ноги невинного юноши аж два членика, сообщил – Готово!

Невинный дурачок пустился бежать со всех оставшихся ног. Он не столь сожалел о приобретённом уродстве, сколь радовался утерянному пленению.

– Живодё-о-о-ор! – пронеслось над всей честной компанией.

– Что не так? – оборотился живодёр к окружающим – Вот, вполне живая нога. Во-первых, это – несомненно, часть того целого, которое убегает вон туда, – он махнул в ту сторону, где скрылся юный калека – во-вторых, она по идее может продолжить свою жизнь, если на то будет воля Омара, и в-третьих, посмотрите: у неё явно есть рефлексы! – он прищемил торчащий из ноги нерв и нога дёрнулась, растопырив маленькую клешню. Учёный рак, тот, что с актинией на спине, поморщился и заявил: