Иногда вместе с Люсиным отцом бегали по ночным совокупительным танцам и другие отцы, также высматривающие сорвавшихся с привязи дочечек. Когда какую-нибудь совсем потерявшую берега овечку всё-таки удавалось поймать, стреножить, а потом надёжно выдать замуж за хорошего человека, немудрено, что многие изнемогающие отцы сразу же возносили неистовую хвалу всевышнему, услышавшему-таки их отчаянные мольбы, а свежеиспечённого зятя целовали и обнимали с искренними воплями: «Спаситель ты наш!».
Чтобы ещё раз такое испытать?! Да боже упаси!
Под занавес всей этой дружбы народов с Люси приключилось нечто, что могло закончиться не только печально, но и закономерно, вполне в духе: «Так не доставайся же ты никому!». Целеустремлённый словно гюрза перед броском, матёрый бандит Гайка хладнокровно просчитал, где и когда он произведёт полный расчёт с отвергнувшей его девицей. Сразу после выхода той из дамской комнаты одного из ресторанов её с некоторых пор и поджидало бандитское пёрышко в бок. Двое окружают её, заслоняют видимость со стороны. Подходит отвергнутый любимый, лёгкое движение правой руки и несчастная невеста по стенке сползает вниз.
«Граждане, помогите! Скорую! Девушке плохо!». Но никого вокруг. И тишина-а. Только слышно как кричат «Горько!» в соседнем банкетном зале. Считается, что там может быть как-то прорвутся мимо такого.
Всё бы оно так обязательно и случилось, если бы вдруг мимо стоявших в расслабленной позе неподалеку от туалета двух головорезов Гайки и его самого в дамскую комнату стремительной фурией не пронеслась какая-то растрёпанная и неопрятного вида тётка, кажется, где-то тут подрабатывавшая не то уборщицей, не то посудомойкой. После чего никто Люси из туалета так и не дождался. Её там попросту не оказалось, как много раз проверяли подосланные уголовниками другие профуры и прошмандовки. Люси и след простыл вместе с той самой уборщицей или посудомойкой. Только слегка качалась от сквозняка приоткрытая рама верхнего окна, видимо подсадили друг дружку туда те дамочки, просунулись, вылезли на волю и поминай как звали – с полуторного этажа по пожарной лестнице сбоку. Но может и спрыгнули. А что - жить захочешь и не так сиганёшь.
Но какие слова смогла найти простая уборщица, чтобы убедить недоверчивую Люси в необходимости скорейшего побега от грозящего ей убийства, да и как она сама могла узнать про такое?! Гайка о своём замысле никому ведь не говорил. Просто велел своим уродам постеречь свою благоверную у дамского клозета и свистнуть, когда та выйдет навстречу судьбе. Все остальное было бы делом техники лишь от одного хорька, всё ещё её повелителя – непреклонно злобствующего экс-жениха.
Глава 2. Превед, медвед!
Глава 2. Превед, медвед!
В зоопарке произошёл казус. Невероятное событие, в истинность которого никто не поверил. Его посчитали не то чтобы совсем несостоявшимся, а скорее плодом воображения чересчур впечатлительного мальчика. То есть, конечно, может быть с ним что-то необычное и приключилось, но не такое же!
На минуту оставленный мамой, отлучившейся за мороженым, третьеклассник Петя Иванов увлечённо снимал мартышек в вольере на телефон. Бросал им кусочки бананов и дольки апельсинов, а потом запечатлевал поднимающуюся весёлую суматоху на камеру своего смарта. Запасов обезьяньего корма у Пети Иванова оставалось довольно много – половина ранца, на час-полтора на редкость потешной экскурсии должно хватить.
Обезьянки быстро смекнули что к чему и принялись в ускоренном темпе, с выдумкой и уморительными гримасами выманивать у паренька себе угощения.
Петя до такой степени увлёкся процессом кормления, что даже протянул руку со смартфоном внутрь вольера, пытаясь поймать в объектив камеры наиболее удачные ракурсы суеты забавных мартышек, вырывающих друг у друга вкусняшки. Другой рукой он всё подбрасывал внутрь лакомства для братьев своих меньших, кушайте, ребятки, только не подеритесь. Вдруг одна из обезьянок, прыгнув сверху с качающейся перекладины, вырвала у мальчишки из руки его смартфон и мгновенно запрыгнула обратно, веселясь и скаля жёлтые зубы: мол, здорово, лопушок, я тебя обработала. Ещё и стала вглядываться в мелькающие кадры от непрерывно работающей видеокамеры на экране смартфона, интересно же, как там люди дурью маются.
Школьник обомлел, потом к глазам подступили слёзы. Он зашмыгал носом, а потом обиженно закричал: «Отдай, дура! Отда-ай! Это моё!». Естественно, мартышка не возвращала чрезвычайно занятную игрушку и сама стала верещать, привлекая внимание других обезьянок. Те принялись ещё более весело прыгать вокруг проказницы, пытаясь в свою очередь сами вырвать из её лапок занятную штучку. Счастливая воровка увёртывалась, неистово скакала по всем вертикалям вольера, на миг останавливаясь, пыталась надкусить мелькающий цветными картинками экран. Но ничего не получалось, да и невкусным оказался. Жестковатым.