Однако потом Мими всё-таки сожгли на городской свалке вместе с остальным выброшенным бытовым мусором. Глазки пуговично-фарфоровые его не сгорели и даже не потрескались от жара. Они просто спрятались поглубже в землю и там светили маленьким душам дождевых червяков проползающих мимо. А душа его, свитая из мечт, желаний и всеохватной бескорыстной любви маленькой девочки прямиком отправилась в небесный мир для животных, зоо затомис, дожидаться очередного воплощения, нового назначения. Может быть, опять в плюшевом облике неразделённой детской любви, но не исключено, что и в образе вполне живого, но только доброго и обязательно очень сильного и бесстрашного медведя.
Говорят, такое случается довольно часто. Притом с каждым, в том числе и с детьми. Когда взрослый или ребёнок безотчётно и без видимых причин содрогаются, это означает только то, что по месту их будущей могилы кто-то прошёл. И что корни могильные уже получили повестку расправляться.
«Каждый могила ребёнка, которым когда-то он был».
Заполучив на руки отгулявшую дочечку родители Люси Пироговой совсем потеряли покой. Толку теперь с её траченой красоты. Впору уже было делать семейным гимном девичьи частушки: «Тик-так ходики, Пролетают годики, Жизнь не сахар и не мёд, Никто замуж не берёт!».
С побегом от несостоявшегося жениха, её потенциального убийцы Гайки Мартиросяна начали сходить не только последние остатки прежнего наваждения, каких-то иллюзий по поводу себя в мире, но вместе с ними разбежались и парни, прежде тучами увивавшиеся вокруг. После чего новые тревоги поселились в сердцах Люсиных родителей, да её самой. Что только они ни делали для того, чтобы сорвать со своей чересчур привлекательной, а соответственно несчастливой красавицы дочки видимо намертво прилипший венец безбрачия. По иронии людских судеб, счастливое замужество полностью обходит стороной как раз не очень привлекательных, но зато чрезвычайно домовитых хозяйственных девочек, умеющих прежде всего вкусно готовить и только потом показывать кружевные труселя. А отборные красавицы как правило кукуют в одиночестве всю оставшуюся жизнь.
Затем пришло время последних решений на этом поприще. Повезли измаявшиеся родители свою некогда чрезвычайно красивую дочу далеко-далеко за город в некое приозёрное село, в котором обитала известная чудо ведунья и волшебница, на раз снимающая любые венцы безбрачия. Причём как истинная мастерица подобных духовных практик делала она это абсолютно бесплатно – а так, мол, сколько дадите, сколько не жалко будет отвалить за своё сокровище. Ясень пень - выдать любую возрастную девицу замуж задача не из лёгких и это если очень мягко сказать. Пусть бы и обалденной красоты. Тут мало того, что красоту с лица не пить, а прежде всего потому что нормальные женихи, слушая своих мамочек, от таких заведомо шарахаются, как чертенята от ладана. Понятно же, что ни хозяйства с такой фифой не построишь, ни детей особо не вырастишь, претензий на красивую жизнь с её стороны всегда будет полон рот. Что же касается постели, то как известно, даже самая красивая девушка Франции может дать только то, что у неё есть. А есть у неё лишь то же, что и у всех, то есть ничего особенного. Зато сколько рогов потом у мужа может появиться – видимо никогда не сосчитать. И много ли смертников на столь завидную роль при красавице жене найдётся?!
Об этом добрая тётушка ведунья сразу сообщила озабоченным родителям красавицы. Сразу призналась, что номер тут практически дохлый, хотя она всё-таки и попытается. Тут она с завываниями каких-то чудовищно перевранных христианских молитв и языческих заклинаний рухнула на колени и поползла по своему дырявому ковру в зале, где принимала клиентов. Прямиком бабахнулась в ноги профессору эволюционной морфологии и генетики, то бишь, Люсиному отцу. «Отче наш иже еси на небеси!» - не переставая, причитала ведунья всё, что только помнила из своего давно и не ею затёртого псалтыря, да того, что наблекотал ей в церкви вечно пьяный батюшка Михаил.
После чего сразу утомилась, словно иссякла, пристально посмотрела в глаза Люсиной маме, подёрнутые поволокой отчаянной безнадёги, затем встала, деловито отряхнула подол и велела гостям быстрее выметаться прочь. И ничего ей от них не надо. Тут и сто батюшек не помогут. Номер не просто дохлый, а совсем-совсем безнадёжный. Во всяком случае в их селе от такой невесты даже петухи сбегут. Ищите в другом месте. В Париж можете съездить, там к такому добру давно привыкли. Небось, как в сору роются. Не родись красивой, а родись счастливой. Забыли, грамотеи?! Самую малость забыли доложить любимой дочке в приданое.