- Вот видишь?! – Удовлетворённо откинулась на спинку стула Наталья. – Сама себе всё и объяснила по-научному. Так что не рыпайся больше. Я тебе обязательно пригожусь, не переживай. Как тот рак. Распускай свои разноцветные крылышки, а я тебя буду возить по всяким вкусным местам. Поохотимся вволю. Думаю, ты останешься довольна. Противоположности всегда сходятся, даже такие разные, как мы. По телевизору недавно передавали про кукол свифти. Есть такие американские фанатки, очень преданные друг другу. Тоже считай в симбиозе. Мы с тобой наверно такие куклы свифти и есть. Я сразу так подумала. Всё же получше, чем просто раком становиться и губкою, согласись?! Эстетичнее, что ли. Я правильно слово употребила?!
Всё же Наталья тихой сапой, кружным путём, но своего добилась. Выдала таки строптивую девицу замуж, сняла застоявшийся венец безбрачия с блуждающей актинии-принцессы. Наверняка ещё и какой-то навар с этой сделки заполучила. Через некоторое время после разговоров про актинии и раков-отшельников сватья-баба-Бабариха познакомила Люси со своим якобы дальним родственником, и у молодых сразу подозрительно быстро всё срослось. Парень, разумеется, был немедленно ослеплён и даже шокирован поистине тропической красотой девушки. Поэтому, недолго думая, сразу объявил её своей невестой и даже очень боялся, что она передумает. Ха!
Чуть позднее он и оказался её первым законным мужем. Легко откликался на русское имя Женя, худосочный студент инъяза, великолепно шпрехал по-аглицки и почти никак не соображал в делах житейских, низменных. Драться тем более не умел. Так что в случае чего биться во всех смыслах за семейное счастье Люси пришлось бы одной, благо навык худо-бедно появился. Сам брак у них образовался практически гостевым, потому что учился Женя в другом городе, почти в трёхстах километрах южнее Люсиного. Там не имелось медицинского универа, чтобы Люси перевестись поближе к мужу. Поэтому максимум, что могли уделить себе оба для супружеского общения – это лишь выходные дни, да несколько краткосрочных каникул в году. У обоих начались преддипломные практики, а у Люси затем без перерыва и ординатура. Так что времени для основного процесса у них оказалось в обрез. Однако молодёжи само собой хватило и этого мизера. Рожать детей кому и чего недоставало?! Врач-ординатор Людмила Пирогова даже в декрет особо не уходила, ухаживать за ребёнком клялись помогать её родители.
Природная сводница Наталья, сорвавшая всё же себе какой-то барыш, так и оставалась на своём первобытном приволье – никаких тебе сессий, коллоквиумов, семинаров или ординатур. Своди, снимай пенку, снова своди, какой-никакой, а прибыток. Кр-расота!
Девочку Люси родила в кругу своей семьи, папы и мамы. Муж к тому времени бесконечно раскатывал по обслуживаниям многочисленных брифингов одного крупного нефтегазового холдинга. Потом фактически исчез из поля зрения. Женя-Женечка, полупризрачный муж, любитель атолловых актиний, да и был ли он?! Муж первый, самый никакой и только поэтому наиболее хороший. Ни одного плохого воспоминания, впрочем, как и хорошего. Идеальный вариант во взаимоотношениях полов, по идее должных всегда оставаться в спасительном одиночестве. Если верить Омару Хайяму: «Одиночество лучше друзей, Чтоб не видеть добра или зла от людей!».
Однако тот, самый мужественный, самый наглый рак-отшельник её жизни и не думал забывать про Люси, особенно в период, когда у неё как бы начинала налаживаться жизнь. Прослышав о замужестве своей бывшей пассии, о том, что она даже успела родить от своего что-то невнятно лопочущего очкарика, Гайка тут же встал на дыбы. Взыграло оскорблённое чувство альфа-собственничества. Явился, не запылился. Примчался ломать из ревности её супружество, впрочем, к тому времени практически самом собой распавшееся. Лез с улицы прямо в окно её комнаты, вызывая свою бывшую на свидание. За неимением каких-либо иных прельщений, в полном соответствии со своим уровнем развития, Гайка прозрачно намекал на свой единственный, но на редкость забойный аргумент. Им не так давно во всеуслышанье, и тоже по-животному нисколько не смущаясь и даже не краснея, хвастался ещё его папа Хач Саркисович. К тому времени Хачик успешно почил на своей исторической родине рядом с великой мамой Нашхун. Отпели и им карабахские ишаки величественную заупокойную песнь, без которой, говорят, в их загробный мир никого из армян не пускают. Без такого своеобразного трек-кода.
Так вот, а хвалился папа Хачик на голубом глазу невероятным мужским достоинством своего боевого сына. Мол, ни одна девушка или даже замужняя женщина, единожды распробовавшая этот воистину шикарный деликатес, никогда не сможет его забыть и обязательно, по первому свисту, бросив любого мужа, вернётся в объятия возлюбленного альфа-самца с несгибаемо железным канцлером в скоромном укрытии и всегда на боевом взводе. Мол, у них в Арцахе все только с такими альфами в положенных местах ходят. Даже ездят. И лишь периодически посвистывают. Вот так - вах-вах! Свисть-свисть!