Казалось, в таких адских трудах и бессонных заботах Люси и проведёт остаток своей многотрудной жизни. Если, конечно, раньше её не укокошит неотступная любовь первая и потому наиболее безжалостная. К полиции ведь обращаться бесполезно. И чем дальше заходила вот такая не слишком приятная со всё теми же опасностями жизнь, тем меньше получалось чего из неё вспомнить. Иногда одолевали серьёзные сомнения – а было ли всё это с нею или только приснилось в кошмарном сне?!
Глава 4. В стране вечной охоты
Глава 4. В стране вечной охоты
Поздней ночью Гоша осторожно выбрался из семейной берлоги. Как обычно, она располагалась на шестнадцатой авеню городского зоопарка слева, если идти от центрального входа. Позади мирно посапывала мама Маруся, даже не подозревающая что по ночам чудит её чрезвычайно активный медвежонок индиго. Такому непоседе только динамки в попе не хватало, чтобы ток давал хотя бы на зоопарк, но лучше на всю страну.
Между тем Гоша опять почувствовал, в какое место ему требуется пробраться на этот раз, куда пойти, кого найти и что обязательно с ним или с ними сделать. Ставший почти взрослым медведем Гоша привычным внутренним усилием вновь сделал своё тело чрезвычайно пластичным и одновременно полностью бесчувственным, почти деревянным как у Щелкунчика. Он овладел таким умением сразу после того, как появился у мамы Маруси, а со временем отработал навык такого перевоплощения до полного совершенства. Ещё бы - почти каждую ночь проделывать такую метаморфозу при выходе на особенную охоту, ради которой и постарался быть вновь призванным в этот мир. Маме своей он не показывал новоприобретённого им искусства оборотня, не хотел пугать раньше времени.
Сейчас его истинная душа заново пробудилась к иной жизни и велела бежать на спасение его настоящей создательницы и хозяйки. Обеими передними лапами Гоша зацепился за верхотуру вольера, затем и сам весь легко подтянулся туда же. После этого уверенно нащупал свободно лежащий толстый прут ограды. Он его расшатал давно, почти сразу после своего здесь появления. Раскачал, выломал, а потом аккуратно и ровно вставил обратно на место, чтобы никто не догадался о существовании уязвимого места во всей конструкции медвежьего вольера. Если этот прут поднять и сдвинуть в сторону, сразу образовывался лаз довольно значительных размеров. Во всяком случае, молодой медведь пролезть кнаружи и обратно мог запросто. Тем более такой пронырливый как Гоша, умеющий делать своё тело настолько гибким, что мог легко проникнуть и сквозь куда меньшие отверстия. Кому из служителей зоопарка пришла бы в голову мысль испытывать прочность сварных и болтовых соединений всех прутьев, всех решёток, вольеров и клеток популярного предприятия культурного досуга граждан. Не болтается и ладно. Никто же не вылез и никого пока не растерзал – и на том спасибо. Иногда правда приходится забирать у мартышек отнятые ими у детей фотоаппараты и другие гаджеты. Но это такие мелочи!
В этом самом укромном месте свет от фонарей неплохо маскировался большим клёном, растущим непосредственно у решётки. Кроны дерева вполне хватало, чтобы давать сюда необходимую тень. Поэтому именно здесь Гоша и обустроил свой непрерывно используемый лаз на свободу. Своеобразный медвежий портал в мир людей.
Оказавшись на крыше вольера в непроницаемой тени, Гоша тщательно установил запорную арматурину обратно на место. Затем, спокойно оглядевшись, виляя задом, тихо спустился по стволу дерева и стал пробираться к дальней ограде зоопарка, стараясь не потревожить ночное бдение особо пугливых обитателей вольеров, кто мог совсем некстати поднять ненужный шум и тревогу. Затем что-то изнутри его медленно забрало его сердце в себя и властно повлекло Гошу дальше за пределы всего зоопарка, пока наконец он с лёгкостью не перемахнул через последнюю ограду. В нём словно бы включилось некое тайное озарение, совсем иное понимание внешнего мира, в котором он очутился. Наконец что-то вроде включившейся лазерной наводки на пока не выявленную цель. Гоша совершенно по-иному и самого себя сейчас осознавал. Вовсе не как реально живого медведя с живою медвежьей кровью в конкретно медвежьих жилах, с костями обычного косолапого зверя, с его круглыми ушами, острыми зубами, влажным носом и толстенной шкурой. Он преобразился полностью и представлял собою совершенно иное существо без живых рефлексов, состоящим из косной непрошибаемой материи, готовое к исполнению каких угодно действий, лишь бы к ним призвал его вновь включившийся внутренний долг. Словно некий процессор на атомной батарейке, неутомимо мерцающий в его груди.