Гоша чувствовал только одно: он должен любой ценой следовать исполнению самого смысла своего нового существования. Всегда и повсюду страховать от любых неприятностей свою девочку Люсю, особенно в местах массового скопления подозрительных личностей, тем более бандитов и прочих потенциальных и действующих убийц. Приходилось также отваживать чересчур назойливых ухажёров и поклонников, но прежде всего гасить всех ублюдков, посмевших или только задумавших поднять руку на хозяйку Гоши. Между тем её словно роковым магнитом тянуло именно в такие опаснейшие места – словно бы вновь и вновь она испытывала свою и без того чрезвычайно хрупкую судьбу. По сути Гоша оставался преданной плюшевой игрушкой, только теперь оказавшейся в роли её телохранителя, в облике трёхлетнего медведя вполне солидных размеров и настроенного чрезвычайно агрессивно ко всем уродам приближавшимся к Люсе.
Сегодня Гоша должен был успеть к месту отчётливо предчувствуемой им очередной западни для его хозяйки, подготовленной двуногими лиходеями. Бандиты устроили свою засаду недалеко от дома, где Люси по-прежнему жила вместе с родителями и бабушкой. Подоспел он как раз вовремя. Для одной девушки слишком много их собралось на сей раз. Видно отвергнутый жених пришёл в полную ярость от всех предшествующих неудавшихся ловушек, которые Гоша поочерёдно разметывал до того. Трое уродов независимо переминались с ноги на ногу недалеко от подъезда в тени. Ещё двое зашли внутрь его, чтобы там окончательно искромсать свою жертву, вконец доставшую их хозяина, самого братана сатаны, Гайки Мартиросяна.
Тусклый фонарь над дверью подъезда, мечущиеся на ветру ветви деревьев, пятеро притаившихся бандитов, жуткая мизансцена предстоящей расправы была подготовлена. Негодяям оставалось лишь подождать такси, на котором пугливая птаха прилетит домой, а на самом деле в объятия смерти. Видимо сумрачные охотники остервенели до последнего предела, будь у них хвосты, наверняка постукивали бы ими от нетерпения. Скоро всей бандой будут гоняться за сбежавшей невестой их главаря. Это явственно считывалось со всего их нетерпеливого поведения – сколько можно за нею гоняться, когда-то же они её всё-таки пришьют?! Иначе самим будет несдобровать. Так что задача перед ними и теперь стояла всё та же, вполне конкретная. Далеко же они всё-таки зашли, эти звери в ещё остающемся человеческом обличье! Что же их тут всех держит, кто покрывает?!
По городу перемещался Гоша довольно свободно, особо не прячась от людей. Достаточно было надеть на голову кем-то оставленную на скамейке в зоопарке разноцветную шляпу, а вокруг пояса обмотать красный или зелёный шар. Прямо на голую шкуру. И лучшая в мире маскировка была медведю обеспечена. Куда угодно пройдёт, что захочет сделает. Только похихикают в ответ. Ничего не подозревающий народ воспринимал медведя, ставшего разумным, хотя и косматым телохранителем человека за обыкновенную ростовую фестивальную куклу. Чем-то вроде всем известного балетного Щелкунчика, только не на пуантах. Внутри её наверняка сидит какой-нибудь массовик затейник, может быть из студентов, решивших подзаработать. Вот если бы по улицам массово двинулась более мелкая живность, также внезапно оказавшаяся разумной и деятельной, получилась бы совсем иная ситуация. Деловитые коты, словно копы с пистолетами, чересчур смышлёные собаки на задних лапах, раздающие рекламные листовки Wildberries. Разукрашенный фестивальный медведь – эка невидаль! А вот хулиганящие овечки, говорящие лошади и коровы, разумные еноты, уткнувшиеся в свои смартфоны – вот это была бы жесть, вот это действительно бы потрясло. От такого зрелища люди наверняка попадали бы в полную сумятицу, а то и в панику. Или остолбенели в полной прострации. Прежде всего потому что в такие куклы никто бы из двуногих затейников точно не влез. А соответственно кто там сидит, как не злой бес или инопланетянин?! Невыразимый когнитивный диссонанс сразу бы многих довёл до психушки. Разумных бы тараканов по стенкам ловили.