Она говорила, мол, надо Ритке подогнать стоящего жениха, он и подгонял, не простого, а какого сказали. Сетовала, что её мама стала плохо себя чувствовать – сходу определял тёщу в лучшую израильскую или германскую клинику. В нормальном симбиозе у андрогинов только так, по-другому не бывает. Лишь в таком случае девочки находят своё истинное счастье. А потом ещё и намазывают его на батон и медленно, смакуя каждый миг, поедают. По-другому – никак.
Люси свою выстраданную любовь только так и называла, как в тихой лагуне счастливого детства: «Мими! Мими!». Хотя настоящий «Мими», в миру добрый мститель Гоша, как обычно, лишь охранял её счастье, слегка отсвечивая неподалеку. Иногда делал это и сверху для лучшего обзора всех возможных опасностей. Он по-прежнему откликался на своё первое, детское имя и как всегда, подобно Щелкунчику, беззаветно любил свою хозяйку. Но никто кроме Люси его больше не видел.
По-немецки упорядоченная и расчётливая Люси такую свою жизнь распределила минимум лет на двадцать пять вперёд, куда-нибудь туда, за девяносто. Не меньше. А там и рак-отшельник свистнет, хотя и моложе он её, но таки неизбежно состарится, поскольку всё же не плюшевый, ползать и щёлкать много приходится. Но даже и не подумает сбежать, хотя бы потому что ползком от настоящей хозяйки далеко не убежишь. Да, наверное, и не захочется по той же самой причине. Слаще не бывает такого рабства! Однако по-настоящему такие дела лишь молодыми делаются, когда мозги зелёные и потому доподлинно ещё не известно, что все бабы одинаковые и сбегать от них нет смысла никакого. А когда те раки прозреют, да поумнеют, что-либо новое предпринимать обычно становится поздно и куда более бессмысленно. Да и бежать уж точно некуда.
Лишь это регулярно выпадающее обстоятельство кругового тупика пока что спасает до сих пор на редкость везучий род людской. Всё везёт себе и везёт, но кого именно и куда, до сих пор не понимает.
Тем не менее и при столь отчаянном экзистенциальном цугцванге он, пользуясь всё списывающей безнадёгой и за неимением других альтернатив развития, всё равно берёт себе и продолжается. Обнаруживая смысл и в самом ничтожном, что остаётся ему при таком положении его дел. До того дошло, что даже бездумно прокатиться на тропические острова или в иное подобие престижного рая любому человечку теперь всегда бывает предостаточно, поскольку является до упора статусно. Хотя бы забить внешними впечатлениями зияющую внутреннюю пустоту – что может быть слаще?! Ах, он этого достоин!
Конец