— Не стоит ломать ему спину, начните с пальцев, — небрежно скомандовал Амок.
Марон почувствовал, как один из невидимых помощников выкрутил ему кисть. Боль от прошлого удара еще не отступила, мешая сосредоточиться. Не желая раставаться с пальцами, мужчина кивнул.
— Отлично, — обрадовался Амок.
С лица феодала сняли кляп, и он хрипло проговорил:
— Я засунул ее в ящик и отправил обратно на Запад.
Гость потрясенно уставился на Феодала и спросил:
— Что ты сделал?
— Посадил в туже клетку…
Не дослушав, гость разразился тихим, но пронзительным смехом. Марон хотел воспользоваться ситуацией и закричать, но ему сразу натянули кляп обратно.
— Кара настигла лживую Ирбис, — давясь от смеха, произнес Амок.
Вдоволь насмеявшись, Амок утер лицо от слез и злорадно поинтересовался:
— Она же тебе жизнь спасла. Оплатила твою потрепанную шкуру, отдав Скижуч, а могла просто улететь в окно. Поразительный вы народ. Мне ее даже жаль, ведь Ирбис моя жена…
Амок начал ходить по комнате с задумчивым видом. Марон снова обернулся к двери. Он видел, как проплыла тень, частично перекрывая свет из коридора. Это патрульный охранял вход в спальню Феодала. Все внутри сжалось от досады. Пару шагов могли спасти ему жизнь!
Амок остановился и снова сел в кресло. Он обвел роскошную спальню Феодала глазами. Свет из окна тускло освещал богато обставленную комнату.
— Знаешь, а мне здесь нравится. Трусливые, бесчестные люди. Много денег и власти. Все как я люблю. Пожалуй, буду здесь править. На западе стало скучновато, я давно подумываю переехать.
С этими словами Амок достал из кармана футляр, в котором лежал хорошо окатанный серый камень. Он не был примечателен ничем, кроме гладкой текстуры. Ничто не выдавало в этом безликом минерале магической сущности.
Амок взял Скижуч в руки и тот начал излучать свет.
— Поверь, всем станет только лучше, я очень толковый руководитель…
Скижуч начал плавиться и впивать свои световые щупальца в ладони надменного гостя. Амок замолчал. Не без наслаждения Марон наблюдал, как болевые судороги сотрясают тело врага. Световая сеть быстро расползалась по телу Амока. Тот корчился, постанывал и покрывался потом. Скижуч мучил своего владельца, но это была небольшая плата за подаренное могущество.
На секунду Марон вспомнил Ирбис. Образ страдающей красавицы был таким ярким. Что-то внутри больно кольнуло мужчину.
«Кара настигла лживую Ирбис» — пронеслось в голове, а потом: «Она же тебе жизнь спасла. Оплатила твою потрепанную шкуру, отдав Скижуч, а могла просто улететь в окно».
Марон зажмурился, из глаз покатились слезы. Он был в ловушке и понимал, что вряд ли останется в живых. Теперь Амок займет его место. «А это моя кара» — подумал Марон с содроганием.
— Ну как я тебе? — отвлек Феодала от грустных мыслей Амок.
Пленник открыл глаза и посмотрел на гостя. Перед ним стояла взмокшая копия Марона. Это было ожидаемо, но сложно было сдержать ужас.
— Не думай, что мое решение спонтанно. Я следил за тобой и хорошо изучил. Голос, манера, повадки, даже особенности характера. Будь уверен, никто не заподозрит подлога. А вот от тебя придется избавиться…
Копия Марона села на стул и самодовольно заявила:
— Убить тебя было бы гуманно, но ты обидел мою жену. За это я отплачу тебе той же монетой. Засуну в ящик и отправлю на запад. Будешь сидеть в набитой вонючей соломой клетке, пока не доплывешь до невольничьих рынков Престига. Там будут рады такому мускулистому здоровяку. Вот только язык тебе придется укоротить. Так я застрахую себя от лишних недоразумений.
Не успел Марон осмыслить сказанное, как почувствовал укол в районе шеи. Перед глазами все поплыло, и пленник погрузился в сон.
Глава 10
Марон стоял на деревянном помосте в окружении иноземных товарищей по несчастью. Он смотрел на потрескавшуюся землю перед подиумом и вспоминал свой сон.
Сегодня ему пришлось снова пережить события трехлетней давности. Ту роковую ночь, когда, получив укол усыпляющим дротиком, он очнулся на пропахшем рыбой корабле с жгучей болью во рту. Попытки позвать на помощь привели к страшному болевому приступу. Ощупав рот, бывший правитель Вестига понял, что ему отрезали часть языка. От гнева в голове помутилось. Рыча, как зверь, он бился внутри наскоро сколоченного ящика, но никто не пришел на помощь. Вне себя от бешенства Марон разнес ненадежную темницу, однако обнаружил, что трюм заперт снаружи. Издавая невнятные гортанные звуки, мужчина скреб израненными руками дверь трюма и сглатывал кровь с обрезанного языка. Прошло три года, а этот сон все так же часто посещает его.