За шесть месяцев работы я похудела на пять килограммов; я никогда не была толстой, а теперь превратилась в скелет! Кроме того, у меня совершенно не оставалось времени для Наташи; с ней занимался отец, и мне было обидно, что просыпаясь ночью, она звала не меня, а отца. Я решила уйти и поискать более спокойной работы, и недалеко от дома.
Я пошла к начальнику цеха и попросила об увольнении по той причине, что у меня маленький ребенок и я не могу работать так много часов.
— От вас самой зависит организовать работу так, чтобы укладываться в урочное время.
— Я не могу этого сделать и поэтому прошу меня уволить.
Чем больше он уговаривал меня оставаться, тем больше мне хотелось уйти из этих производственных Содома и Гоморры.
Начальник цеха сочувствовал мне и отпустил бы без долгих разговоров, но в Советском Союзе людей увольняют только тогда, когда они не нужны производству, и прошла еще пара недель, пока начальник цеха путем небольших перестановок уволил меня по сокращению штатов.
Прежде чем устраиваться на новую работу, мне нужно было как следует отдохнуть после Сельмаша. Через Сережин союз работников просвещения я купила путевку в дом отдыха в Хосте и поехала туда на месяц. По дороге я завезла Наташу в Кропоткин к маме, так как в Ростове в середине лета всегда бывает жарко и пыльно.
Дорога из Туапсе в Хосту была замечательна. Я никогда еще не видела моря и теперь, сразу же после выезда из города, оно представилось мне в своем лучшем виде. День был ясный, небо голубое, а море чистое и прозрачное, темно-синее вдали и необыкновенно яркое, лазурное у берегов. Прекрасная шоссейная дорога шла по крутому скалистому берегу, то по самому обрыву, то уходя от моря под шатер громадных каштановых деревьев. Дом отдыха находился в небольшом селении у самого устья речки Хосты. В этом месте горы немного расступались, давая возможность речке достичь моря, и в уютной долине расположилось окруженное виноградниками село.
Как только я вылезла из автобуса перед домом отдыха, я увидела на веранде мою бывшую школьную учительную математики, Екатерину Васильевну.
— Вот где пришлось встретиться, — обрадовалась она, узнав меня, — два дня живу здесь, и еще не видела ни одного знакомого лица. Пойдем к заведующему и попросим, чтобы он поселил тебя в одной комнате со мной. У нас есть свободная кровать.
Комендант охотно согласился, и мои вещи были перенесены в комнату Е. В. Кроме меня и учительницы, в комнате жили еще две женщины. Комната была большая и чистая, но, к своему ужасу, я заметила, что в углу, на потолке, как раз над моей кроватью, висела летучая мышь. Я испугалась и сказала, что буду бояться спать, но Е. В. меня успокоила, объяснив, что как только стемнеет, мышь улетит на охоту и не вернется до утра, а когда вернется, то возможно сядет в другом углу.
Меня удивила ласковая встреча учительницы. В школе она была самой строгой из учителей и мы все боялись ее как огня. Е. В. была известна и уважаема во всем городе. Дочь местного казака, она первая в России женщина, получившая университетский диплом. В то время, когда она окончила школу, женщин в число студентов университета не принимали, и она поступила вольнослушательницей. В университете она обратила на себя внимание своими исключительными способностями к математике. После окончания курса она стала добиваться права держать выпускной экзамен наравне со студентами, чтобы получить диплом. Это было нелегко, но благодаря своей настойчивости, она даже добилась аудиенции у министра просвещения, при поддержке профессора математики; она была допущена к выпускному экзамену и выдержала его с успехом. Приехав после окончания университета в родной город, она поступила учительницей математики в мужскую гимназию, где и учила до самой революции. После революции гимназия была превращена в школу второй ступени и многие учителя, в том числе и она, остались на своих местах.
— Не правда ли, Хоста красива! — спросила она меня, когда мы пошли прогуляться.