— Ниночка отлично знает Заповеди. Я давно заставила ее выучить. Ты напомнила ей, что врать грешно, и хорошо. Я и Наташу выучу, когда ей будет лет шесть.
— Ниночка не рассказывает в школе, что вы учите ее Закону Божию?
— Вероятно, рассказывает. Но многие бабушки это делают. Дети, они чуткие, если она заметит, что в школе не нравится, она просто не будет об этом говорить. Она еще маленькая и не видит расхождений в том, чему ее учат дома и в школе. Она ведь и в церкви ни разу не была, церкви-то в Кропоткине нет. Она, вероятно, думает, это такой порядок, то есть одни знания она получает в школе, а другому ее учат дома.
— А бывали случаи, когда школа притягивала бабушку к ответу за вредное влияние?
— У нас в Кропоткине не было.
— Надеются пересилить бабушек в пионерах и в комсомоле, — отозвался папа.
— Далеко не всех пересиливают. Например, детей крестят очень многие. Когда крестили Наташу, священник сказал, что окрестил троих, а недавно священник опять появлялся у нас, пятерых окрестил.
— А часто он приходит в Кропоткин?
— Редко и нерегулярно. И ночует всегда у разных людей.
21
Во время каникул этого года мы поехали в путешествие по Волге. Наташа поехала к бабушке, а Давыдовна в свой очередной годовой отпуск. До Сталинграда мы ехали по ж. д., и, приехав туда очень рано утром, мы первым делом пошли покупать билеты на пароход. Здесь нас ждало разочарование: билетов первого класса на ближайший пароход не оказалось. Ехать третьим не хотелось.
Мы, не отходя от кассы, стали советоваться: ехать нам третьим классом или подождать следующий пароход? Кассир услышал наш разговор и сказал:
— Вы, товарищи, купите билеты какие есть и садитесь на этот пароход. Почти всегда все билеты первого класса забронированы, но часто случается, что кто-нибудь не явится вовремя и каюты остаются свободными; тогда капитан переводит желающих из третьего класса в первый, он же и получает разницу в стоимости билета. Приходите на пароход пораньше и договоритесь с помощником капитана.
Мы поблагодарили за совет и купили билеты. Сначала мы побродили немного по городу; стояла необыкновенная жара. В центральной, асфальтированной части города было как в пекле! Мы скорее пошли на Волгу. Волгу я увидела в первый раз. Волгу, воспетую в народных песнях, в стихах поэтов, в музыке композиторов, написанную многими художниками, Волгу — матушку! Я ожидала увидеть что-то особенное, но то, что я увидела, было больше моих ожиданий.
Километровая ширина реки текла единым, мощным потоком, от этого чувствовалась не только ширина, но и многоводность. Впечатление было сильное. А за Волгой, насколько хватал глаз, уходило вдаль ровное пространство, степь!
От воды веяло прохладой, и остров, немного ниже по течению, казался идеальным местом провести день. Купив пищи, несколько бутылок пива и кваса, мы, наняв лодочника, поехали на остров.
На наше счастье, день был будничный и остров почти пустынный. Мы немедленно начали купаться. Войдя в воду, я заметила, что на дне в одном месте, совсем недалеко от берега, вода очень холодная, очевидно, где-то недалеко выбивался источник. В этом месте мы закопали бутылки с выпивкой в песок и к обеду они сделались холодными, как из ледника. Когда захотели есть, развели костер и на палочках поджаривали охотничью колбасу, а в золе пекли яйца. День прошел очень быстро, и когда в шесть часов за нами приехал, как было условлено, лодочник, мы страшно жалели, что назначили его приезд так рано.
На другое утро мы пораньше пошли на пароход и без всяких проволочек получили каюту первого класса. Я первый раз ехала на пароходе и все здесь для меня было ново, интересно и нравилось. В первый же день мы познакомились с многими пассажирами. Мало кто ехал по делам, для деловых поездок движение было слишком медленным. Большинство, как и мы, ехали, чтобы посмотреть Волгу, провести отпуск на пароходе; некоторые ездили до Астрахани и возвращались обратно. Вскоре мы нашли партнеров для преферанса, и вечерами, когда темнело, играли в карты в кают-компании.
Уезжая из Сталинграда, я пошла к книжному киоску купить книгу на дорогу; ничего интересного не увидела и купила самую толстую: избранные произведения Горького. В ней был роман, которого я не читала, и мелкие, волжские рассказы, я думала, мне будет интересно читать описание жизни волжских городов, как раз тех, которые мы собирались посетить. На другой день я взялась за чтение, взялась — и почти немедленно мне сделалось противно читать. Я, конечно, представляла, что можно ожидать от Горького, в школе мы разбирали его произведения, и они не вызывали во мне желание почитать Горького больше, но все-таки его "босяцкие рассказы", "Челкаш" и пр., были довольно интересны. Почему-то я подумала, что и эти рассказы такого же рода. Но то, что я начала читать, было возмутительно гнусно. Меня до глубины души возмутила грязная ложь на русского мастерового и ремесленника. Это было вразрез всему, что я знала, сама видела и слышала. Я сказала Сереже: