— Но она все равно тебя любит, — заверил Адам. — Моя жена неизменно преданный человек и будет стоять за тебя горой, несмотря на любые скандалы.
Финеас сильно стиснул стакан, чувствуя, как острые хрустальные края врезаются ему в ладонь.
— А ты знаешь, что она пишет мне письма, укоряя меня за мое поведение? И вкладывает в них вырезки из бульварных газетенок или отрывки писем с упоминанием обо мне, которые получает от своих городских друзей? Причем никогда с хорошей стороны. Она уверена, что я давно утратил честь и совесть.
Лицо Адама посуровело.
— Сейчас не время, Блэквуд.
Финеас нахмурился, поняв по лицу зятя, что его ждет очередное задание. Ему показалось, что он в капкане, и Финеас подался вперед, глядя в хмурые глаза Адама и чувствуя, как нарастает отчаяние и встает комом в горле.
— Дед остановился в Блэквуд-Хаусе и намерен присматривать за мной.
Адам кивнул:
— Да, я знаю. Пока работы в нашем городском доме не закончены, мы с Марианной и Джейми живем у твоей двоюродной бабушки Августы, а его светлость не терпит, когда у него под ногами крутится маленький мальчик. Слишком шумно. Слушай, конечно, это все несколько усложняет, но…
— Да черта с два! — прервал его Финеас. — Каррингтон будет следить за всем, что я делаю. Он уже сделал мне выговор, как пятилетнему ребенку. И требует, чтобы я вел себя безупречно, пока Миранда в городе, а это, насколько я понимаю, затянется на несколько месяцев. Присутствие в Лондоне моей семьи — это превосходная возможность изобразить, что я исправился. Ни у кого не возникнет никаких вопросов! — Финеас пожал плечами. — Я даже могу жениться и удалиться в деревню, как вы с Марианной.
Он мельком подумал о прикрытых маской глазах в бальном зале Эвелин Реншоу, что смотрели на него с таким восхищением. Если бы все это воплотилось в жизнь! От тоски у него сжало горло.
— Не можешь, — вздохнул Адам. — Присутствие деда, конечно, осложнит твою работу, но ты обязательно что-нибудь придумаешь. — Адам помолчал, окинул взглядом комнату и снова посмотрел на Финеаса. — Вчера вечером Эвелин тебе что-нибудь рассказала?
В животе у Финеаса все сжалось.
— Эвелин Реншоу — самая порядочная леди в Лондоне. Она не поддастся соблазну и не предаст своего мужа после нескольких бокалов крепкого пунша.
Адам подался вперед и заговорил очень тихо:
— Мы не просим ее предавать его. Мы всего лишь хотим узнать, где он, а уж что он задумал, и сами выясним. Известно, что он не в своем имении в Уилтшире и не в особняке в Дорсете, но где-то же он должен быть?
— Да какая разница? — с горечью спросил Финеас. — Что значит еще один контрабандист? В Англии нет ни единого лорда, кто не пьет контрабандное французское бренди, и ни единой леди, кто не носит французского шелка и кружев. Каждый лакей и кучер, каждая лондонская шлюха пьют джин, контрабандой доставленный из Франции. Остановить это невозможно. — В доказательство своих слов он поманил пальцем официанта. — Французское бренди, пожалуйста.
Тот молча кивнул и пошел за напитком. Адам не обратил на это никакого внимания.
— Филипп Реншоу занят чем-то намного более опасным и более важным, чем контрабанда нескольких бочонков спиртного. Ты обнаружил что-нибудь, когда обыскивал его кабинет?
Финеас сделал глоток принесенного ему бренди, покатал крепкую жидкость во рту и проглотил, чувствуя, как она обжигает горло и согревает желудок. Нет уж, самому лучшему бренди он предпочитает самое заурядное виски. Финеас холодно посмотрел на Адама.
— К сожалению, нет. Если ты припоминаешь, там шел бал, и перед дверью, которая ведет в его кабинет, стояла женщина.
Адама сощурился.
— Какая женщина?
Финеас допил бренди, видя перед собой закрытое маской лицо и накрашенные губы.
— Черт ее знает. Представления не имею, кто она такая.
Адам расхохотался вслух, и несколько человек обернулись в их сторону. Финеас привычно ухмыльнулся им, но Адам, не обращая внимания, скрестил на груди руки.
— Женщина в Лондоне, с которой ты не знаком, Фин? Не думал, что такое возможно.
Сладострастное воспоминание о таинственной женщине заставило уголки рта Финеаса приподняться в улыбке.
— До того как вечер закончился, я познал ее ближе.
— И как ее зовут?
Ясмина. Звук, похожий на вздох, сладкий, как экзотический аромат ее духов. Да только это имя не настоящее. Финеас поерзал на стуле.
— До этого мы не дошли.
— И что она там делала? — спросил Адам. Голос выдавал его тревогу, брови сошлись вместе. Финеас невольно занервничал, по спине поползла предостерегающая дрожь.