А что она там делала?
— Успокойся, Адам. Это же бал. Она была всего лишь гостьей, как и все остальные.
— Да только тебе она не знакома! — рявкнул Адам, словно это был самый страшный грех, который Финеас совершил вчера в темноте.
— По имени. В конце концов, это был бал-маскарад. Зато ее рот я узнаю тотчас же, если увижу ее снова.
Он ухмыльнулся, но Адам не разделял его веселья.
— Несмотря на библейский смысл, мы все еще нуждаемся в информации. Причем больше, чем когда-либо.
— Да почему? Во время нашего последнего разговора это не выглядело таким важным.
— Все изменилось.
В комнате стало тише. Несколько столов освободилось, люди разошлись по своим делам или на ленч в более модные клубы. Теперь их легко могли подслушать.
— Слушай, нельзя говорить об этом здесь, — пробормотал Адам. — Я уже опаздываю на встречу с Марианной и Джейми в Гайд-парке. Поехали со мной.
Это было больше похоже на приказ, а не на приглашение. Адам не произнес больше ни слова, пока двуколка Уэстлейков не выехала в хаос лондонских улиц.
— Как прошла твоя поездка? — спросил Финеас. Адам владел флотилией торговых судов. Для графа вещь неслыханная, но его зять был не типичным пэром. Несколько судов использовалось для сбора информации о Наполеоне для английской короны.
— Я встретил в городе контрабандистов Томаса Мора.
Этим он мгновенно полностью завладел вниманием Финеаса. Наполеон устроил в Гренвилле безопасную и гостеприимную гавань для английских контрабандистов. В обмен на золото английские рыбаки и матросы могли купить любых товаров столько, сколько увезут. Золотом Наполеон расплачивался со своей огромной армией, а контрабандисты, перебрав дешевого французского вина, снабжали врага полезной информацией.
— Мор в Гренвилле? — переспросил Финеас. — Я-то думал, у него процветающий бизнес по вывозу военнопленных французов из Англии.
— Да, он сколачивает состояние, «спасая» офицеров, поклявшихся не участвовать в боевых действиях и оставаться в Англии до конца войны. Вероятно, даже имеет на борту француза-священника, который освобождает их от клятвы по пути через Ла-Манш. Нам докладывают, что большая часть бывших военнопленных прямиком мчится к Наполеону, едва успев ступить на французскую землю, чтобы передать информацию. Это может здорово нам навредить, и все благодаря Мору.
— И это настолько важно? — спросил Финеас. — Несколько французских офицеров со своими байками? И какое отношение имеет ко всему этому Филипп Реншоу?
— Все намного сложнее. Мор был счастлив продать мне информацию, он бы родную мать продал за блестящий полупенсовик. Помнишь, когда король Франции Людовик прибыл сюда с просьбой об убежище, пока не разобьют Наполеона?
Финеас кивнул.
— Когда он сошел на берег, двое английских лордов предложили его величеству свое гостеприимство, пока правительство решает, что с ним делать. Один был маркиз Бекингем, второй — лорд Филипп Реншоу. Филипп пошел на большие расходы, чтобы заманить короля в свой дом. Его мать была французской аристократкой, родственницей королевской семьи, и он рассчитывал, что Людовик с уважением отнесется к этому родству. Но увы, он прошел мимо великолепной кареты Реншоу, сел в более простую Бекингема и уехал с ним в его поместье в Стоу. Филипп не простил оскорбления. По словам Мора, он заключил сделку с Наполеоном — пообещал доставить к нему короля Людовика, Фин!
Брови Финеаса взлетели вверх.
— Если Реншоу собирается его похитить, нужно приставить к королю дополнительную охрану.
Адам покачал головой:
— Дело не только в Реншоу: он бы никогда не справился с этим в одиночку. Том Мор утверждает, что тут впутаны и другие английские лорды, из самых значительных людей Англии.
— Имена известны? — осведомился Финеас.
— Мор не сказал, кто они, не думаю, что он знает. Но он обеспокоен. Подобный заговор даст властям отличный повод положить конец контрабанде. Мор боится, что его бизнес пострадает. — Адам мрачно улыбнулся. — Кроме того, Мор заявил, что он патриот.
— Если Людовика похитят и проведут по улицам Парижа на гильотину, Англия попадет в ужасное положение, — произнес Финеас. — Мы будем выглядеть полными болванами. Французские роялисты и наши союзники утратят веру в нас, некоторые могут перейти к Наполеону и сражаться против нас. Англия может проиграть эту войну и кончить тем, что станет частью империи Бонапарта. И пусть Мор не желает становиться гражданином Франции, похоже, Филипп Реншоу совсем не против.