Наверное, мне стоило повернуться и спросить о том, как Игорь Леонидович себя чувствует. Но меня настолько заинтересовали сказанные им слова, что я немного забылась.
— Почему же? Что же хорошего в этом романе?
— Как же, — слабо улыбнулся Ковалёв. — Трепетная история любви сильной духом женщины и мужчины, который потерял из-за неё голову. Разве это не мечта для романтичных натур?
— Только если они также ментально больны, как Джейн, — пожала плечами, поставив книгу на место. — Для меня Рочестер — манипулятор и лгун, которому нравилось управлять Джейн. А она девушка с комплексом жертвы, мученицы, невольно получающей удовольствие от страданий. Я считаю, это нездоровая любовь.
Игорь Леонидович внимательно смотрел на меня, но ничего не ответил. Я не могла понять, что он думает о моих рассуждениях. Правда, это было неважно.
— Как вы себя чувствуете? Я сильно испугалась, когда увидела вас без сознания.
— Не очень, — он поджал губы. — Тело ломит, и голова раскалывается. Из-за температуры упало давление.
— Вы слишком спокойны… Неужели, такое часто бывает?
— Каждый раз, когда болею, — Игорь Леонидович вздохнул. — Скажем, что это особенность организма.
— Страшная особенность, — усмехнулась я. — Что, если бы вы, падая, ударились?
— Тогда бы Зоя получила ресторан, а вы бестолкового руководителя, — ухмыльнулся Ковалёв.
— Зря вы так о своей сестре думаете, — взяв градусник, я протянула его Игорю Леонидовичу. — Она довольно умная. По крайней мере, точно умнее меня…
— По тому, с какой лёгкостью она вышла замуж за первого встречного, а через полтора года развелась, я бы так не сказал.
Мы улыбнулись.
Теперь, когда Ковалёв лучше себя чувствовал, мне не было смысла здесь задерживаться. Поэтому я хотела одеться и попрощаться.
— Вы намного лучше выглядите — думаю, температура спала. И, если не возражаете, я пойду домой.
Но в последний момент Игорь Леонидович остановил меня, сказав:
— Я знаю, что моя просьба может показаться странной — даже в какой-то мере оскорбительной, — я видела, как ему тяжело даются слова. — Но, Лидия Николаевна, не могли бы остаться со мной этой ночью.
Глава 8
— Остаться с вами? — мой голос невольно задрожал. — Зачем?
— Дело в том, что температура не спадает, — Игорь Леонидович вытащил градусник. — Тридцать восемь и семь. Я боюсь, что мне станет хуже… А я даже скорую вызвать не смогу, — он виновато поджал губы. — Только сегодня…
Как я могла согласиться? Ещё час назад я звонила маме и говорила, что сегодня точно приеду вовремя. А сейчас могла вообще не вернуться…
— Игорь Леонидович, я всё понимаю, — пыталась подобрать слова, чтобы максимально вежливо отказать. — Но, к сожалению, не могу остаться…
— Лидия Николаевна, поверьте, я не из большого желания прошу об этом, — вздохнул Ковалёв. — Я бы мог предложить деньги в обмен на ваше драгоценное время, но боюсь, это ещё больше может вас оскорбить.
Оскорбилась бы я, услышав про оплату этой своеобразной услуги? Несколько месяцев назад, точно да. Но сейчас, к сожалению, я не могла разбрасываться предложениями заработать — денег на лечение мамы до сих пор не было. Поэтому, нервно ломая за спиной пальцы, смущённо ответила:
— Месячная зарплата, — мой голос был тихим и дрожащим. — Месячная зарплата и я согласна!
Теперь не только Марк, но и Игорь Леонидович мог подумать, что я меркантильная.
«Сначала ломалась, говоря, что не может, а, как услышала про деньги, сразу же согласилась», — казалось, крутилось в мыслях Ковалёва. Но возможность заработать треть стоимости лечения мамы заткнула мою гордость.
— Хорошо, — устало улыбнулся Ковалёв. — Добавлю ещё выходной, если вы разогреете сёмгу и овощи. Кажется, мой желудок сейчас к позвоночнику прилипнет.
Пока Игорь Леонидович копался в своём ужине, я смогла позвонить маме. На удивление она была не против моего отсутствия дома и даже пожелала удачи. Я постаралась ей объяснить, что между нами с Ковалёвым ничего не может быть, что нас связывают только рабочие отношения. Но мама слишком желала выдать меня замуж, поэтому даже слушать не стала и просто отключилась.
— Беспокоится, что сегодня между нами может что-то произойти? — усмехнулся Игорь Леонидович, когда я вернулась в гостиную.
— Наоборот, — улыбнулась одним уголком губ, — что может ничего не произойти.
— Интересно, все мамы такие? — он вновь лёг на диван, укутавшись одеялом. — Моя, к примеру, несколько раз устраивала мне тайные свидания. Пианистка, юрисконсульт, кардиохирург и даже переводчик китайского — кому я только не отказывал.