— Сколько можно надо мной издеваться? — выплюнула, не отрывая от него взгляд. — Да, я сделала одну ошибку, но это никак не отражает уровень моих профессиональных навыков.
— Одну ошибку? — злорадно усмехнулся Марк. — Глупая. Ты до сих пор не поняла — если бы у гостя не было антигистаминных, он мог умереть. Интересно, в таком случае ты бы всё равно пререкалась со мной?
Марк был настолько близко, что я чувствовала тонкий запах его парфюма. Сейчас он казался таким приторно-пряным, что меня замутило. Или так на меня действовала вина, которая тугой верёвкой стянула шею? Не знаю.
Но находиться в кухне я больше не могла — мучительная тошнота подходила к горлу.
— Извините, мне нужен перерыв, — сказала я, сняв колпак. — Через десять минут вернусь.
— Если уйдёшь, вечером останешься делать заготовки! — буквально прорычал Марк.
Но мне было всё равно. Оттолкнув настойчивого шеф-повара, я быстро выбежала из кухни.
Когда в лицо ударил холодный сентябрьский ветер, на глазах невольно выступили слёзы. Устраиваясь на работу к Ковалёву, я не представляла, что встречу Марка, не думала, что отцом Милы окажется самовлюблённый тиран, получающий наслаждение, унижая других.
Как мой шаг, каждый взгляд, каждое действие вызывали в нём стойкое отвращение — он не переносил меня, но я никак не могла понять причину его ненависти.
Оттаивание айсберга? Отправная точка в отношениях? О чём я только думала… Глупая.
Слёзы текли, неприятно обжигая горячие щёки. Но эта боль была ничтожной по сравнению с той, что разрывала моё сердце.
— За что ты так со мной? — спросила вслух, шмыгая носом. — Мерзавец. Ты просто мерзавец, Марк Романович!
Резкий ветер уносил слова вдаль, освобождая мою душу от обиды и разочарования.
Возможно, стоило уволиться, хлопнув дверью, и попытаться найти другую работу. Но теперь моё нахождение в ресторане стало делом принципа — я не могла просто так сдаться, позволив Марку испытать наслаждение от моего проигрыша.
«Я сильнее, чем ты думаешь. Я не сдамся, не позволю тебе ликовать от победы. Буду до последнего мозолить глаза, а когда пойму, что прикипел — уйду. Я переиграю тебя, мерзавец. Переиграю и переступлю через твоё бездыханное тело», — мысленно проговаривала, пытаясь прийти в себя.
Спустя пять минут слёзы утихли, а спустя десять минут я как ни в чём не бывало стояла в кухне, готовясь приготовить очередной стейк для гостя.
— Ты же понимаешь, что останешься здесь до следующего дня? — самодовольно спросил шеф, подойдя ближе.
— Конечно, Марк Романович, — широко улыбнулась я. — Для меня это будет радостью.
Марк недовольно поджал губы, продолжая сверлить меня взглядом. Но долго стоять рядом он не мог — взгляды поваров снова были прикованы к нам. И, кажется, в этот раз неуёмный шеф-повар смутился, почувствовав это.
После окончания ужина кухня постепенно опустела. Закончив убирать своё рабочее место, я уже хотела приступить к заготовкам, как дверь кабинета открылась и вошёл Марк. Он уже успел переодеться и, кажется, готовился отправиться домой.
— Разделаешь мясо и упакуешь его в вакуумные пакеты. Не забудь на каждый из них поставить маркировку, — Марк подошёл ближе, смотря на объём работы. — Рыбу не трогай — завтра ей займётся Егор.
— Я поняла, — улыбнулась. — До свидания.
Я желала, чтобы Марк быстрее покинул кухню, оставив меня в полном одиночестве, но он не спешил уходить. Казалось, ему нравилось наблюдать за тем, как полусонная девушка разделывает бедную утку.
— Что-то ещё? — спросила я, подняв недовольный взгляд.
— Нет, — он поджал губы. — Просто думаю, что в тебе нашёл Игорь. Самая обычная, я бы даже сказал скучная внешность. Ни харизмы, ни красоты — в чём же ты хороша?
От его слов мои щёки зардели, а под рёбрами вспыхнул огонь негодования.
— Во-первых, нас с Игорем Леонидовичем связывают только рабочие отношения, — буквально прорычала я. — А во-вторых, какое вы имеете право оценивать меня?! Марк Романович, кто я для вас? Подружка или всё же подчинённая? Гадости, вылетевшие из вашего рта, не оскорбляют меня, но принижают вас.
— Ох, простите, — наигранно вздохнул Марк. — Я даже не думал тебя оскорбить. Просто если не за профессиональные качества, то за что же он тебя нанял…
Его подозрения были не только беспочвенными, но и нелепыми. Как человек, знающий меня без года неделю, мог кидаться таким оскорблениями?
— Закройте рот, пока я не отрезала ваш гладкий язык, — не выдержала я. — Более тошнотворного мужчину, чем вы, я ещё никогда не встречала.