Я была готова прямо сейчас во всём признаться Марку, закричать, что Мила — его дочь. Но к счастью, мама, словно почувствовав неладное, не позволила мне совершить глупость, предложив:
— А давайте пойдём пить чай — мы с пчелёнком пирожков успели напечь.
Глава 14
В кухне царило напряжение.
Пока мама суетилась сначала с чайником, а потом с пирожками, Марк не отрывал от меня тяжёлого взгляда. Но что я могла сделать, если он сам согласился выпить с нами чаю?
— Марк…
— Романович.
— Марк Романович, как вам работается с Лидочкой? — щебетала мама, выкладывая на новую тарелку, взятую из драгоценного сервиза, пирожки. — Когда она училась в техникуме, была самой перспективной студенткой. Все преподаватели её так хвалили, что мы думали — обязательно станет востребованным шеф-поваром. Но, к сожалению, судьба распорядилась иначе…
Интересно, если бы она знала, что именно Марк был причиной того, что её дочери пришлось на несколько лет бросить любимое дело, стала бы так с ним любезничать?
— Признаюсь честно, у Лиды… — он замялся, — … Лидии Николаевны есть задатки. Возможно, даже талант к кулинарии. Но…
— Но? — брови мамы поползли вверх.
— Не считайте мои слова оскорблением или принижением достоинств вашей дочери, — поспешил объясниться Марк, — но всякий талант нужно развивать. Учёба в провинциальном техникуме даёт минимум, необходимый для работы. Настоящий повар должен проходить курсы, постоянно расширять свои знания и повышать мастерство. А Лида долгое время уделяла внимание только любимому ребёнку, поэтому её навыки сейчас, скажем, не на высоком уровне.
— Спасибо за честный ответ, — натянуто улыбнулась мама, которая не привыкла слышать беспристрастную критику в мою сторону. — А если не секрет, где учились вы?
В компании нашей семьи Марк чувствовал себя неловко — его явно напрягал заинтересованный взгляд мамы, а также глупые вопросы, которые сыпались из неё как из рога изобилия. И даже мои постукивания ногой по её лодыжке под столом не могли охладить чрезмерный пыл.
Я же всё время их увлекательной беседы молча пила чай, надеясь, что дочка продолжит спокойно играть в нашей комнате. Когда Марк был так близко, мне почему-то казалось, что он может узнать в Миле себя в детстве, поэтому я опасалась её появления.
Но, к счастью, Гранин не выражал особого интереса к ребёнку. Возможно, потому, что испытывал большой стресс в непривычной обстановке, а, возможно, потому, что просто не любил детей.
— А вы женаты? — из размышлений меня вытянул внезапный вопрос мамы.
— Нет, — от неожиданности Марк поперхнулся чаем.
— Значит, в разводе, — она задумчиво поджала губы.
— Нет, — Гранин поставил чашку на стол. — Я никогда не был женат. Не думаю, что кому-то понравится конкурировать с моей работой.
Казалось, маму устроил ответ Марка, потому что после него она немного успокоилась и дала ему насладиться, насколько это было возможно, чаем. Но кто же знал, что равнодушный к личной жизни своих подчинённых шеф решится спросить:
— А где муж Лиды? Скоро должен вернуться с работы?
Он точно знал, что никакого мужа у меня не было. Но в открытую спросить, где отец Милы, видимо, не смог.
— Лидочка совершенно свободна, — по изменившемуся лицу мамы я поняла, что её воодушевил интерес Марка. — И, думаю, будет не против конкурировать с вашей работой.
— Мама! — закричала я, выпучив глаза.
— А что я такого сказала?
В этот момент я перевела взгляд на Марка. Кажется, его совершенно не смутила реплика мамы, потому что на вечно недовольном лице медленно расплылась мягкая улыбка.
— Всё в порядке, — сказал он, лукаво посмотрев на меня. — Но мы с Лидой просто коллеги. Сейчас последнее, что мне нужно — это отношения.
— Позвольте узнать почему? — не унималась мама.
— Я планирую через несколько месяцев перебраться в Санкт-Петербург, — Марк пожал плечами. — Мне стало тесно в этом городе.
Его слова стали ушатом холодной воды на мою голову.
— Как? — чересчур импульсивно спросила я. — А как же наш ресторан?! Как же Игорь Леонидович?!
— Он в курсе, — улыбнулся Марк. — И даже уже нашёл мне замену…
Теперь стало понятно, куда уезжал Гранин несколько недель назад и почему Ковалёв с такой лёгкостью позволил Яну принять меня в штат.
Но для чего был весь этот спектакль с моим публичным унижением?
Задумавшись об этом, я не заметила, как в кухню забежала Мила. Она ловко обогнула меня и, держа в руках листок бумаги, подошла к удивлённому Марку.
— Что такое? — спросил он, немного наклонившись к ней.