— Ты всё ещё думаешь, что мы друзья? — он перевёл на меня взгляд.
— Да, — уверенно ответил. — Ты один из самых близких мне людей. И я уверен, что рано или поздно ты не только примешь наши с ней отношения, но и дашь благословение… Ведь я твой друг.
Что бы ни произошло, я дорожил Игорем. Он был одним из немногих, кто прошёл со мной весь жизненный путь.
— Не думаю, — откинувшись на спинку дивана, Ковалёв усмехнулся. — Я никогда тебе этого не прощу.
В этот момент его резко затошнило. Переживая, что мерзавец может испортить мой дорогущий диван, я буквально потащил его в туалет.
Надо ли говорить, что вся оставшаяся ночь прошла под пьяные стоны и попытки уложить их источник в кровать?
Но даже это не могло испортить моего настроения. Ведь с завтрашнего дня я планировал начать новую, счастливую жизнь.
Глава 32
— Может, всё отменим? — спросил Марк, когда после работы мы заехали в цветочный, чтобы купить маме её любимые герберы. — Что-то я переживаю…
— Ты серьёзно?! — нахмурилась я, недовольно посмотрев на Гранина.
— Конечно же, нет, — он довольно улыбнулся, ласково обняв меня за талию. — Это шутка. Я просто решил разрядить обстановку. Ты слишком сурова сегодня.
Пока нервное напряжение игрой с кишечником сводило меня с ума, Марк веселился. Казалось, он совершенно не волнуется из-за предстоящего разговора, не боится, что, узнав правду, мама будет против наших отношений.
И когда я поняла это, внезапная злость распалила меня. Слегка замахнувшись, играя, я медленно опустила ладонь на колючую щеку и с нежностью погладила её.
— Я не суровая, — натянуто улыбнулась. — Просто нервничаю… Как бы ты ни понравился им, всё, может, измениться, когда они узнают правду.
— И что же изменится? — поджал губы Марк. — Разве не прекрасно, что я нашёлся? У тебя будет муж, у Валентины Павловны — зять, а у Милы — папа. Мне кажется, все будут только в плюсе.
— Это ты думаешь так… — вздохнула. — Когда мама узнала о беременности, она хотела придушить тебя домашним полотенцем. И, поверь, если бы ты тогда был рядом и не женился, угрозы могли воплотиться в жизнь.
К сожалению, я не шутила. Мама даже намеревалась пойти к Никите, заставив его взять ответственность за моего ребёнка. Но в последний момент я успела остановить её, признавшись в том, что изменила ему в отпуске.
Хотя фактически это не было изменой — в тот момент с уже расстались.
— Прекрати пугать меня, — заплатив за цветы, проворчал Марк. — Пусть вы виделись всего лишь раз, но твоя мама показалась мне довольно приятной женщиной. Да, она иногда перебарщивала, но, как я думаю, лишь из-за материнской заботы, — он взял букет. — Она просто хотела любовного счастья для своей дочери.
— Мне нравятся твои очки, — улыбнулась я. — Где купить можно?
— Очки? — удивился Марк. — Не понимаю… Какие очки?
— Те, благодаря которым ты всё в розовом цвете видишь! — ухмыльнулась, поджав губы. — Мне не хочется тебя разочаровывать, но…
— Всё молчи! — перебил меня Гранин. — Ничего больше не желаю слышать. Я верю, что она с радостью примет меня, а остальное неважно. Поняла?
— Поняла, — кивнула, мысленно усмехнувшись.
Моя мама обладала непостоянным характером. Она часто вела себя как маленький ребёнок: злилась по пустякам или могла несколько дней обижаться. А иногда она, наоборот, пыталась показать весь свой багаж опыта, при помощи которого должна была сложится моя жизнь. Несмотря на наши нередкие ссоры, недопонимания и обиды, она всегда желала мне счастья, оберегая так, как умела только она.
Да, наши характеры были диаметрально противоположны. Но это не мешало нам сильно любить, всячески заботясь друг о друге.
Поэтому пугала я Марка не из-за желания очернить маму. Нет. Просто я хотела, чтобы он был готов к тому, что у миловидной женщины с виду были острые зубы.
— Как я выгляжу? Нормально? — спросил Гранин, когда мы подошли к входной двери.
— Замечательно, — улыбнулась я, поправив растрепавшиеся волосы. — Настоящий мальчик-зайчик.
— А ну-ка, цыц, — он тяжело вздохнул, максимально выдохнув. — Я готов. Идём!
Я специально не предупреждала маму заранее о том, что сегодня с нами будет ужинать Марк. Она бы сразу начала задавать неудобные вопросы, постепенно выпытав причину его внезапного визита. Но я хотела, чтобы мы рассказали всё вместе.
— Мамуль, мы дома! — крикнула, переступив порог.
— «Мы»? — послышался её удивлённый голос.
— Здравствуйте, Валентина Павловна, — произнёс Гранин, сжимая букет так, словно хотел сломать цветы.