рпеливо выждав ещё какое-то время, Ганс и Луи, старательно обходя поляну по краю, стали пробираться ближе к привязанным животным и тёмной громаде за ними, при приближении оказавшейся старой деревянной повозкой. Когда мальчики заглянули внутрь, их изумлению не было предела, поскольку на её грязном дне лежало связанное тело, в лохмотьях которого, не менее грязных и потрёпанных, чем и их хозяин, можно было узнать неверского посланника. Еле разглядев герб, искусно вышитый на изорванной тунике, Ганс в ужасе приподнял голову обессилевшего пленника, который издал при этом слабый стон, указывающий на то, что в этом жалком и истерзанном теле ещё теплилась жизнь. Вороной конь тотчас же ответил на стон надменным ржанием и взволнованно начал переступать копытами по взрыхленной земле, точно пытаясь привлечь внимание своего хозяина. Луи успокаивающе погладил животное по блестящей и пышной гриве, бессвязно что-то нашёптывая и нежно улыбаясь, будто рассказывая сказку капризному ребёнку. В это время Ганс, в свою очередь, достал узкий маленький кинжал-кама с металлической расписной восточными арабесками рукоятью, быстро снял повязку с головы пленника и разрезал верёвки, сковывающие всё тело и особенно руки посла. Промедление могло стоить друзьям жизни, поэтому, перехватив мужчину с двух сторон, мальчики незамедлительно поволокли его прочь от поляны раубриттеров. Только достигнув округлой прогалины, с которой друзья созерцали город и его окрестности некоторое время назад, беглецы смогли перевести дух и опустить тяжёлое тело на мягкий травяной ковёр из лопуха и ползучего плюща. Краткая прогулка пошла пользу недавнему пленнику, поскольку на его лице забрезжили первые краски, а взгляд приобрёл некоторую осмысленность. Луи подал ему флягу с водой, а Ганс поблагодарил небеса за то, что догадался взять с собой пару свежих яблок и горсть орехов, которыми смог ненадолго утолить невыносимый голод страждущий посол. - Вы не представляете, какое же это счастье - снова увидеть человека и этот удивительный мир, - хриплым голосом поведал неверский посол, когда преодолел мучительную слабость голоса и смог поблагодарить своих спасителей. - Я считал минуты до благословенной смерти и встречи с божественным утешителем Параклетом*, не сомневаясь, что они, эти бесчеловечные существа, по ошибке названные людьми, избавятся от меня при любом удобном случае. - Вероятно, вы были нужны им, - просто сказал Ганс и продолжил в ответ на недоумённый взгляд мужчины, - Сеньор, ваше письмо же было украдено, не правда ли? Думаю, ответ на то, почему вы всё ещё живы, можно найти именно в нём, в его содержании. Однако оно потеряно теперь навсегда: не стоит искушать судьбу и возвращаться обратно в стан разбойников за каким-то, пусть и чрезмерно важным, свитком. - Но что же нам тогда делать? - растерянно спросил Луи, попеременно переводя взгляд с мальчика на посла и тихо сердясь на снисходительный вид обоих. - Закончить начатый путь, - ответил ему мужчина, медленно приподнимаясь с земли и, собрав все свои силы, приобретая вертикальное положение. - В аббатство, мои юные друзья! Воодушевлённые маленькой победой, трое беглецов направились вниз по склону покатого холма, сквозь заросли вереска и бурьяна, в сторону высившейся в дали старинной обители, где любой человек, попавший в беду, мог получить убежище и помощь. Сам вид аббатства успокаивал и дарил надежду путникам. Несмотря на внешнюю браваду и приподнятое настроение, силы стремительно покидали посла, и, не пройдя и половины пути, он вынужден был опереться с двух сторон на поставленные с готовностью плечи мальчиков. Преодолев густые луговые заросли, они вышли к виноградникам, щедро освещённым взором бледноокой Цинтии*, а затем обошли стороной зловещее лобное место, которое магистрат предусмотрительно установил за чертой города, ещё храня память о непрекращающейся кавалькаде чёрной смерти столетием ранее. Наконец, они приблизились вплотную к величественной громаде спящей обители. - Пожалуй, мы вынуждены оставить вас здесь одного, сеньор, - сказал Ганс, с помощью Луи усаживая мужчину на широкие ступени крыльца возле главного входа аббатства. - Мы будем вам очень признательны, если вы оставите наше вмешательство в тайне и поведаете настоятелю исключительно о самостоятельном освобождении из плена разбойников. Уверен, что в противном случае нас будет ожидать его неминуемый гнев и даже наказание. - Наказание за спасённую невинную жизнь? - удивлённо воскликнул посол. - Увы! Теперь на ночные прогулки поставлен строжайший запрет, а покидать город возможно только при наличии особой грамоты, подписанной одним из синдиков. Власти обеспокоены частыми нападениями разбойников и бандитов, страшными разорениями многих городов. Таковы правила, которые мы не должны нарушать, - спокойно поведал мальчик и запрокинул голову, чтобы посмотреть на верхушку башни, где виднелось еле заметное свечение в одной из узких бойниц. - Немногие в аббатстве предаются сну, предпочитая проводить благословенные часы ночного покоя в книжных изысканиях, астрономических расчётах или в молитвах. Мы постучим и сразу же уйдём, а вы, сеньор, сидите здесь - помощь незамедлительно придёт. Только прошу вас: помните о нашей просьбе! При последних словах Ганса Луи уже стучал массивным металлическим кольцом по крепко сомкнутым дверям аббатства. В звенящей тишине ночи звук показался громоносным, волнами расходящимся в глубине обители, словно многократно повторённое эхо. Спустя несколько минут, когда гул ещё висел в стылом воздухе, послышались быстрые шаги привратника и его грозный хриплый голос: - Эй! Кого ещё принесло в столь поздний час? Отвечай и не медли, ибо я различу любую ложь! Вовремя спрятавшиеся за каменной оградой друзья проследили за тем, как сторож, уверившись в добрых намерениях гостя, приоткрыл двери, а обнаружив на ступенях обессиленного посла, которого с нетерпением ожидала уже сутки вся монастырская братия, почтительно впустил внутрь. Оглядев окрестности и не заметив ничего подозрительного, он закрыл створчатые двери и крепко запер их изнутри на тяжёлый длинный засов. - Полагаю, мы выполнили свой долг, - юноша улыбнулся Гансу и потрепал его по спутанной тёмной шевелюре, - Никогда бы не подумал, что ты способен на такую отвагу: даже я испугался перед этими отъявленными разбойниками! - Не нравится мне всё это, - мрачно заметил мальчик и накинул капюшон на голову, скрывая своё лицо, - Не сомневаюсь, что мы ещё встретимся с ними. - Что? Почему ты так думаешь? - У меня из головы не выходит разговор между теми двумя рыцарями, да и послание графа в руках главного из них. Впрочем, без посла им будет гораздо тяжелее добиться того, ради чего они проделали такой путь. - Послушай! Разве это наша забота? - не выдержал Луи и устало взмахнул руками. - Пойдём лучше обратно в город, если, конечно, те ворота всё ещё открыты. У меня есть предложение: вместе того, чтобы выполнять работу прево и городских хранителей порядка, давай вспомним кто мы и хорошенько повеселимся! - И кто же мы, по-твоему? - Люди, Ганс, обыкновенные люди, - весело и снисходительно пропел Луи, сбрасывая с плеч груз предыдущих часов и снова легко и ясно глядя на окружающий его мир. Цепко сжав маленькую руку друга, юноша повёл его за собой, мягко и решительно увлекая в свой мир блистательных и незабвенных впечатлений, ярких красок и изумительно прекрасной человечности. Луи так желал показать ему полнокровные реки радостного сладострастия и незамутнённого удовольствия бытия! Чем больше он хотел этого, тем быстрее и стремительнее они шли. При приближении к воротам Луи почти летел, подобно ветру, едва касаясь поверхности земли, но не упуская при этом из виду запыхавшегося Ганса. Их опасения были напрасными, поскольку сторож всё ещё находился под властью винного дурмана, а потеря ключей осталась им незамеченной. Проскользнув внутрь города, Луи неслышно закрыл дверь и вернул ключи на положенное им место: на ремень кожаной сумки спящего охранника. Переглянувшись с Гансом, он покачал головой, словно говоря: мы, школяры, не раздумывая бросаемся в стан разбойников, чтобы спасти бедного человека, а этот бездельник сладко спит, пока через открытые двери в город может пробраться любой негодяй и нарушить спокойствие жителей. Хитро усмехнувшись, он схватил флягу и выбежал из каменного прохода. Всего через минуту юноша вернулся и подложил её снова на прежнее место. Посчитав свой долг выполненным, а шутку вполне удачной и нравоучительной, он увлёк Ганса за собой в глубину переплетения витых городских улочек. Вскоре они остановились у неприметного с виду деревянного дома, утопающего среди буйно растущей зелени. Дом располагался в глубине бедствующей части города, где жили разорившиеся ремесленники, забытые всеми старики, неудачливые купцы и торговцы, да и просто всякий разношёрстый люд. Тот дом, к которому подошли друзья, высился вверх на два этажа и заканчивался добротной гонтовой кровлей, по двум сторонам фасада неуклюже торчали балконы, а к левому углу дома примыкал простор