– Благодарю, – произношу, а внутри словно что-то переключается, и я улыбаюсь мужчине. Облокачиваясь на его руку, вспоминаю все просмотренные фильмы. Сначала опустить на землю одновременно две ноги, а потом подняться. Эти чёртовы каблуки. Нельзя было кеды мне дать?
Вспышки слепят, отчего я на пару секунд замираю и жмурюсь.
– Не закрывайте глаза, смотрите вниз или вбок, – шепчет мужчина.
Моргая, смотрю на него, и он ведёт меня на дорожку. Я вижу Дерика, стоящего позади. Он кивает мне. Что дальше? Бежать? Танцевать? Помереть?
– Мисс!
– Американка!
– Та самая американка!
– Шпионка!
– Мисс, можно вопрос?
Нет, только не к этим людям. Они толкаются, чтобы протиснуться ближе ко мне. И меня ведут именно туда. Оборачиваюсь, и Дерик снова кивает мне. Козёл. Почему он не рядом?
Охранник отпускает мою руку, и я делаю один вдох.
– Мисс, вам понравилось в Альоре?
– Благодарю за вопрос. Да, страна удивительная, особенно великолепна природа. Но я пока ещё многое не успела увидеть, чтобы восхититься всеми плюсами Альоры. Надеюсь, что у меня ещё будет время, – отвечаю, сдержанно улыбаясь девушке, и она что-то быстро говорит в диктофон.
– Мисс, вы высказались о нашей стране, как о диктаторской тюрьме! Это ваши слова?
Поворачиваюсь к парню, тычущему мне в лицо диктофон.
– Думаю, из-за моего американского сленга ваш информатор не до конца понял сказанное.
– Вы не говорили о диктатуре? У нас есть свидетель…
– Говорила, вы правы. Я говорила о том, что мне так жаль людей, живших в ужасных условиях диктатуры. Я искренне сопереживаю вашей прошлой истории, пока нынешний глава государства не взял всё в свои руки. И я рада, что благодаря туризму сейчас у многих есть возможность узнать Альору ближе.
– Достаточно, – резко произносит Дерик и берёт меня за руку.
– Это был глава службы безопасности. Он держит американку и слишком близок с ней. Это новый ход американских шпионов? – доносится из толпы.
– Вот именно об этом я и говорила. Теперь нам с тобой приписали роман, – кривлюсь, поднимаясь по лестнице.
– Не обращай внимания. Мне приписывают романы даже с мужчинами.
Удивлённо приподнимаю брови, поворачивая голову к Дерику.
– Ты знаменитость?
– Нет, я всего лишь мужчина, как бы прискорбно это ни звучало. Репортёры любят раздувать из этого проблему. Вот твоя мечта и сбылась, Джина. Замок перед тобой. – Дерик указывает головой вперёд, и мы останавливаемся.
Если сказать, что я поражена, то это будет ложью. Я в ужасе от роскоши, красоты и размеров. Снизу замок казался меньше, а сейчас…
– Боже мой, он великолепен. Его реставрировали?
– Да. Тридцать лет назад.
– Здесь сады, фонтаны и скульптуры. Слишком пафосно, не находишь?
– Королевский замок и должен быть таким. Это лицо страны. И любой шпион должен понимать, что у нас достаточно средств, чтобы его устранить.
– Это угроза?
– Это факт. Пошли. – Дерик ведёт меня в сторону каких-то зелёных площадок. Мы проходим мимо пар, кивающих нам, а затем я слышу: «та самая американка».
Дерик уводит меня от всей этой роскоши, и я ему благодарна. Останавливаемся за высокими кустами роз. Мимо проходит официант.
– Хочешь выпить?
– А это законно? Как бы… я здесь не на милой девчачьей вечеринке, – шепчу я.
– Нам придётся побыть здесь дольше, чем я планировал, и ты можешь немного расслабиться…
– Стой. Как дольше? Ты сказал ранее, что мы только пройдём мимо репортёров, покажем «товар лицом», и всё. Как это теперь побыть дольше? – шиплю, бросая взгляд на официанта, ожидающего ответа на вопрос о напитках.
Дерик дёргает головой, и парень быстро ретируется.
– Я говорил тебе, что преследую свои цели. Меня не волнуют твои чувства. Ты играешь по моим правилам. И если я говорю, что мы задерживаемся, значит, ты молча ждёшь дальнейших указаний.
– Ты лжец. Я по доброй воле решила тебе помочь и опровергнуть слухи, а ты меня подставил. Ты…
– По доброй воле? У тебя не было выбора, Джина. Ты американская шпионка…
– Но ты сказал, что веришь мне. Ты сказал, что согласен с тем, что произошло недоразумение.
– На войне все средства хороши, Джина. Неужели, тебя этому не учили? Ты должна была оказаться здесь и оказалась здесь.
Внутри всё сжимается от паники и ярости. Как он мог так со мной поступить? Это бесчеловечно. Это просто возмутительно.
– Сейчас же спущусь обратно и расскажу этим репортёрам, что я заложница, понял? Я тебе поверила…