— А ты чего? — снова напрягся Карл.
— А ты? — в тон ему переспросил я.
— Заранее заправился, — нехотя ответил он, буравя меня сузившимися глазами. — А ты?
— Тоже заправился, только не так, как ты, не под завязку. Голограмму с собой не притаскивал, дожидался, пока ты подкинешь.
Он быстро взглянул на жрицу, но та тоже переступила полог лагеря и застыла около бревна, будто вывалилась в реал. Хотя куда ей вываливаться, для неё реал здесь.
— Мутное дело, — прошептал танк, всё еще косясь на непись. — Будет возможность, чтобы без некоторых, — он показал на неподвижную жрицу глазами, — объясню, может быть. В качестве последнего желания.
— Тогда перезагадаю, — наигранно вздохнул я, не понимая очередного изменения в его настроении.
Хотелось услышать всё здесь и сейчас, без разных отмазок и нелепых угроз. Вот только как выудить из этого недоделка нужные сведения? Тем более, что с ним что-то не так. Неожиданные, ничем не мотивированные перемены в его состоянии напрягали. Вот кто настоящий псих! Будто бы несколько личностей уживаются в одной оболочке. Карл, или как там звали эту ипостась, окончательно потух. Не осталось ни прежней борзости по отношению ко мне, ни страха с яростью из-за встречи с инквизиторами, ни нелепых подозрений в заговоре. Может, это кто-то новенький? Например, хлипкий карлик?
Я подсел поближе. Если так, вытяну из этого слабака всё что знает, хоть клещами.
— Ты её боишься…
Его рука пролетела над моим ухом, не дав договорить. В голове зазвенело от увесистого подзатыльника.
— Тихо! — зашипел танк.
Мне показалось, что жрица на мгновение ожила и повела бровью. Видимо, показалось не только мне, потому, что Карл впал в ещё большую депрессию. Даже подтянул ноги к подбородку. Лишь бы не замкнулся в себе, у меня к нему чёртова уйма вопросов.
— Что с ней? — одними губами спросил я.
— Гибернация, — пробормотал он, — искусственный интеллект сохраняет ресурсы, перекидывает их на других НПС. Новые модели способны управлять сотнями неписей, которых не отличишь от реальных людей. Будут и характер, и мотивация. Но если вдруг потребуется, эта вскинется в любой момент. Друг рассказывал, он в корпорации работает, всё про них знает. Но эта — самая опасная, одно слово: жрица злого бога.
Я невольно отклонился, но всё же спросил:
— Чего тебе от меня надо? Вроде не знакомы, и плохого ничего тебе не делал.
Он некоторое время молчал, опустив голову на руки, и собирался с мыслями.
— Ты — тёмный.
— О, как, — хотел было сказать, что вокруг — игра, и всё не по-настоящему, но сдержался: кто его знает, как отреагирует… – А я думал, ты неписей не любишь?..
Карл только головой покачал, даже не отрывая её от прижатых к коленям рук.
— Они ни на чьей стороне. Это, конечно, тоже плохо, но не настоящее зло. Кроме неё, она особенная.
Я на всякий случай отполз от него ещё дальше, но всё же не выдержал:
— А во мне — прямо истинное зло?
Он снова мотнул головой, в очередной раз удивив. Может, не такой уж и псих? Мало ли, с нервной системой непорядок, или ещё какая беда из медицинского справочника.
— Ты мимо него ежедневно ходишь, но тебе плевать, — выговорил танк. — Поэтому и сомневаюсь, достоин ли ты стать богом. Будешь ли защищать и хранить этот мир от опасностей?
— Это игра, — всё-таки брякнул я. — Здесь всё ненастоящее, даже зло.
— А какая разница? — Карл поднял красные глаза. — Чем это всё отличается от реала?
— Ну, — я даже растерялся. — Тут всё ярче и интереснее. Тролли, эльфы, орки. Тёмные — светлые! Битвы, интриги, чудеса. Ещё бы неписей этих недоделанных не было…
— Почему?
Я поморщился и оглянулся на жрицу.
— Ненастоящие они...
— Тот, кто мимо зла ходит, тоже не человек, — уверенно заявил танк.
— Сам ты не человек, — я даже подскочил.
Отошёл от него подальше и сел у арки с другой стороны. Но тут уж он сам ко мне подлез.
— Миры одинаковые: боль, страх, мучения, страдания. Они и там, и тут есть.
— Вот сдохнешь в реале — вспомнишь наш разговор. Ещё поищешь точку возрождения, — заворчал я.
— Убивает не реал, а люди. А они везде одинаковые. Не все мы дети божьи, некоторые — отродья сатанинские.