— Голограмму-то кто передал?
Карл вздрогнул.
— Не велела говорить.
— Эта! — обомлел я, уставившись на непись, но танк нахмурившись молчал. — Не она? — меня ещё больше переклинило. — Элька, что ли?
Но психи так просто не сдаются. Кажется, он начал читать какую-то молитву, я в них не очень разбираюсь, но скорее всего это значит, что аудиенция закончена. Вопросов осталась куча. Да что там, их стало ещё больше. Гоблин, Карл, теперь вот Элька… И даже этот кусок программного кода во временной гибернации. Можно подозревать каждого — или даже всех сразу. А что, вдруг они все заодно? Может, их нанял отец? Недаром же он хочет, чтобы я прошёл эту долбанутую миссию до конца. Чернокнижник тоже наверняка повязан, уж в чем в чем, а в его подлости сомнений нет.
Все попытки разговорить впавшего в религиозную эйфорию танка, закончились ничем. На вопросы он не отвечал, хотя изредка рычал и порывался размахивать пудовыми кулаками. Если бы ни жрица, от одного взгляда на которую он мгновенно сникал, размазал бы меня по скалам, как по бутерброду.
Я уже откровенно заскучал, снова возвращаясь к разрушительным мыслям о потерянной свободе и захваченной отцом комнате, когда гоблин замотал головой, словно намокшая собака, и поднялся от костра. Зелёная морда расплылась в улыбке.
— Как вы тут? Играли? Ну и кто кого?
Я оскалился в ответ.
— Ну, сука, давай пошутим.
Рука вцепилась ему в глотку и дёрнула, оторвав от земли. Благо, показатели силы позволяли творить всякую невозможную хрень. С таким же успехом мог схватить и утащить автобус, если бы он существовал в игре. Да и Карл загонял меня, как сопливого нуба, так что очень хотелось на ком-нибудь отыграться.
Проныра захрипел и завертел глазами.
— Т.. ч..го? — с трудом выдавил он.
Эмпатические технологии работали на «Ура!»: если тебя душат, хрен чего скажешь.
— Сколько заплатил тебе отец?
— П...ёл т… на ..! Я с..м з...р...б...ю
Пришлось отпустить эту сволочь. До меня только сейчас дошло, что я даже не полазил по его профилю в яме душ. Он же для меня — полная загадка. Вроде на виду, и по сравнению с другими знакомый, но что я о нём знаю?
Вырвавшись, гоблин мгновенно выдернул ножи с ядовитым свечением и встал в боевую стойку. Его глаза недобро сузились.
— Совсем берега попутал? — засипел он, словно ему и правда поломали горло. — Я в твою жизнь не лезу, и ты мою не трогай. Как пронюхал про отца?
Тут уж отступил я, и сам чуть не по-собачьи замотал головой. Хотелось встряхнуть там всё внутри, чтобы перевернулось и наконец разлеглось по полочкам.
— Следишь за мной? Думаешь, если такая важная птица, то тебе всё можно? Предупреждаю, не лезь в мою жизнь, а то сильно пожалеешь.
— Не знаю, кто там твой родич, — миролюбиво поднимая руки, попытался успокоить его я, — разговор был о моём отце. Думал, он тебя нанял!
— Меня наняла она, — мотнув головой в сторону жрицы, недоверчиво проговорил Проныра.
— Только она — программа, — медленно, словно ребёнку, объяснил я, — компьютерный код. Сама никого нанять не может. Либо её так запрограммировали, либо за ней кто-то стоит.
— Точно про своего отца спрашивал? — уточнил гоблин.
— Про твоего впервые слышу, — отогнав непривычную оторопь, резко бросил я. — На кой хрен мне о нём спрашивать? А мой мне уже весь мозг вынес. Представить не могу, что ещё выкинет.
Проныра спрятал ядовитые ножи и покачал головой.
— Не делай так больше.
— Да сдалась мне твоя личная жизнь! Мне бы со своей разобраться.
— Нам пора готовиться.
Я вздрогнул от механического голоса и повернулся. Вышедшая из гибернации непись выглядела как старинная кукла с заканчивающимся заводом. Слова уже прозвучали, а рот ещё продолжал двигаться.
— Как прикажите, госпожа, — поклонился гоблин, снова нацепив на себя маску шута.
Как же я забыл о нём в яме душ? Лучше бы про чернокнижника не смотрел. С ним и так всё понятно. А в этом зелёном человечке — масса сюрпризов. Ишь, как озверел. Папу его трогать нельзя!
Остальные тоже возвращались из реальности, ворочаясь около костра, а во тьме медленно разгорался далёкий свет. Не помню, видел ли я когда-нибудь такое чудо, да ещё в горах. Даже потерянный Карл поднял голову и прекратил бормотать под нос. В безумных глазах отсветами зари загорелась надежда.
* * *
Пётр Леонидович барабанил пальцами по лаковой поверхности стола. Бесило всё. Что в дебильной детской игрушке нельзя ничего контролировать, что она вообще существует и что приходится тратить столько времени, чтобы достичь такой простой цели, с которой в реале он бы справился одним щелчком пальцев.