Помню, дед шептал что-то доброе и гладил по голове. Говорил, что в дикое время засилья технологий многие не могут провести чёткую границу между двумя мирами. Главное — всегда помнить, что человека человеком делают не кровь, кожа и мясо, а его поступки, понимание мира и себя. Только тот, кто движется вперёд, развивается, мыслит и анализирует, становится по-настоящему живым.
Он всегда знал, что сказать, чтобы успокоить меня. И даже после смерти умудрился повторить свой успех. Сердце перестало лупить меня по рёбрам, а лёгкие — раздуваться, как кузнечные меха. Я опустился на колени, вспомнив деда.
— Спасибо. Что бы я без тебя делал? Даже не знаю. Не стоило, наверное, тогда так поступать, но выбора не осталось.
Внутри образовалась гулкая пустота. Место деда в ней уже никто не займёт и не заполнит, но опускать руки нельзя. Надо двигаться, стремиться к поставленной цели.
— Ты, придурок!
Я не успел подняться, когда Карл схватил меня за шкирку, как нассавшего в тапки кота, и бросил об стену. Перегруппироваться и, как усатый, упасть на все четыре лапы, я не смог, больно ударился боком и рухнул на камни. Он подскочил и с оттяжкой пнул меня сапогом в живот.
— Думаешь, это смешно, дебил? Мне пришлось сбежать из клиники и проехать полгорода посреди ночи. Это ни хрена не смешно!
Нога снова вонзилось мне под рёбра, выбивая воздух из легких.
— Плевать, что было в твоей уродской башке, но теперь ты должен мне желание, и ты его выполнишь, или я действительно переломаю тебе все кости.
Он нанёс ещё несколько болезненных ударов, а я выплюнул кровь на мятую солому и втянул колючий воздух.
— Не понимаю, — прозвучало настолько жалко, что танк перестал меня лупить и наклонился.
— В доме по твоему адресу нет ничего, — зло зашипел он, — даже половины стен. Я в темноте чуть в открытый люк не провалился. Там даже не трущобы. Всё брошеное, нежилое…
— Ты ошибаешься, — забормотал я. — Там моя ночлежка.
— Сука! – он двинул меня в колено. — Ты тоже грёбаный псих или издеваешься?
— Нет, нет, нет, — запричитал я. — Мой дом существует.
— Ага! – Карл размахнулся, но бить больше не стал. — Не знаю, что творится в твоей больной голове, но ты не отвертишься. Я нарушил слишком много правил, чтобы выполнить твою просьбу. Желание придётся выполнить.
Он сплюнул, чуть не попав в меня, и пошёл прочь. Я же сжался, подтянув ноги под грудь, досчитал до десяти и всё же заставил себя нажать логаут. Не надо пить варево, чтобы понять то, о чём упорно не хотелось вспоминать.
Тускло горел свет. Перевёрнутая панель валялась посреди комнаты. Оставленная мною нараспашку дверь чуть покачивалась от сквозняка. Я выглянул в тёмный коридор. Полоска света указывала на выход из квартиры. Пришлось идти, ведь другого пути всё равно не было. Меня опять загнали в угол, только на этот раз над головой висела гильотина. Я вышел из квартиры прямо в проклятый ангар. Отец стоял на том же самом месте. Когда увидел меня, снова поднял руки, будто хотел обнять, но я лишь покачал головой.
— Как ты это сделал? Построил копию квартиры на каком-то заброшенном складе своей компании?
— Нет. Всё это, — он обвёл ангар руками, — сделал ты. Зачем-то превратил свою «ночлежку» в больничку. Она, кстати, один в один та, в которую попал Леонид Тимофеевич после того, как попал под машину. Я, когда всё-таки смог в неё пробиться, очень удивился…
— Ну, конечно, я же псих.
— Если бы, — вздохнул он. – Всё куда хуже. Не веришь? Обернись!
Я только хмыкнул и повернул голову. За моей спиной ничего не было. Ни двери, ни модели квартиры в ночлежке… Вообще ничего, кроме бесконечной тьмы.
* * *
Торкведо почти пересёк лес. До края, судя по карте, оставалось всего ничего, но ночь, к сожалению, наступила раньше, чем он успел дойти. Пробираться через Берилловый лес в светлое время оказалось не так уж и тяжело. С одиночными монстрами он расправлялся походя, особо не задерживаясь. Группы обходил на приличном расстоянии от зоны агро. Но чаще всего на дороге не попадалось вообще никаких агрессивных существ. Вот только с наступлением темноты всё могло кардинально измениться. На чёрное небо уже выкатилась блестящая луна, и из глуши доносились неясное рычание и вой. Самые жуткие монстры только выбирались из своих укрытий. Они изголодались и жаждали крови. Особенно мягких, сочных, вкусных игроков.