Я дёрнул виртобруч, напялил его на виски, но в игру так и не вошёл. Перед глазами плясали радужные круги, похожие на масленые разводы на воде. Поэтому отец выглядел, как инопланетянин, телепортировавшийся на землю со звездолёта. Особенно пугали его глаза. С неподвижными, слишком светлыми зрачками. Они не меняли ни цвета, ни размера, даже когда раскачивающаяся над головой лампочка светила ему прямо в лицо. Зато сужались чуть позже. Как и губы, которые не успевали за словами, вылетающими из них. Меня передёрнуло. Знакомый эффект. Если подключиться к чужому, особенно нестабильному соединению, то скорость связи сильно падает. Я не вышел в реал. Мы оба находились в виртуальном пространстве. Вот только как такое возможно? Я невольно коснулся лба.
— Ты испортил мой виртобруч?
Он покачал головой.
— Врёшь! — я сцепил руки за спиной, нервно шагая взад-вперёд. — Где мы? Как отсюда выбраться?
— Представления не имею. Тебе виднее. Это создал ты!
— Ага, как же. Тебе же нельзя верить! Ты — король лжи!
— Я? — казалось отец по-настоящему удивился. — Ты уверен? — он наморщил лоб. – Кто я, по-твоему?
— Сволочь, — не поднимая взгляда, фыркнул я.
— Говори! — он впервые повысил голос, и нотки были такие незнакомые, что по моей спине прокатился холодок.
— Петр Леонидович Хрулёв, сын Леонида Тимофеевича Хрулёва, моего деда.
— Неужели? — отец схватился за голову. — Не думал, что всё так плохо. Ты окончательно запутался. Ты же… если в PROтивоСтоянии узнают, что ты не понимаешь, кто есть кто, то тебя уничтожат ещё до синхронизации, даже несмотря на финансовые потери. Боже мой!
Я зло зыркнул на него.
— Всё-таки хочешь выставить меня психом? Думаешь, тогда отберёшь наследство?
У него даже рот открылся от удивления.
— Ты и правда считаешь себя внуком Леонида Тимофеевича? Это провал! Боюсь, что теперь даже я начинаю думать, что тебя надо стереть.
В моей голове что-то зазвенело и мгновенно превратилось в назойливое жужжание.
— Нет, нет, нет, — забормотал я. — Должно быть какое-то другое объяснение.
— Объяснение чего?
Его крик не вернул меня в чувство, а наоборот ещё больше напугал. Заставил ткнуться в интерфейс и сбежать. Радужные пятна слились вместе и превратились в каменную стену. Над головой мгновенно соткалось небо, а вокруг — задний двор замка великана. Остальные члены группы ещё не вернулись. Видимо, не вышло положенное время отдыха. Только непись на мгновение вышла из гибернации и посмотрела на меня мутным взглядом. А я метался туда-сюда, как монстр, попавший в ментальный капкан. Хотелось вырваться из порочного круга, а уж если не удастся, разбежаться и удариться головой об стену.
— Врёт, гад! Всё врёт! Сволочь! Падла! Мерзавец!
Проклятые эмпатические технологии уже переворачивали мои внутренности. Тошнило всё сильнее. Я даже наклонился, морщась от спазмов.
«Перестань сопротивляться, будет только хуже».
Кулаки сжались сами собой. Он что, так обнаглел, что последовал за мной? Голова завертелась, но кроме аватаров у походного костра, неподвижной жрицы и меня во дворе никого не было. После устроенной мне взбучки Карл сбежал, а послание пришло из приватного чата.
«Прости, что сказал, что хочу тебя стереть. Поверь, всегда желал тебе только добра. Просто испугался, что ты действительно сошёл с ума. Но ведь это не так? Ты ведь знаешь правду?».
Я покачал головой. Нет, не верю.
«Ты слишком часто меня обманывал».
«Никогда».
Он писал что-то ещё, но я закрыл окно чата. Пусть не старается. Ему нельзя верить, иначе отправлюсь вслед за дедом. Но как бы мне ни хотелось верить в обратное, я и сам уже понимал, что тот человек в ангаре — не мой отец. Память настойчиво пыталась выдать всю необходимую информацию, но отпереть запечатанные хранилища было выше моих сил. Уж лучше сделать это постепенно, тогда, скорее всего, будет не так больно. Лог аут вжался будто сам собой. В глазах потемнело, но вместо комнаты в ночлежке я сразу же попал в ангар. Тот, кто не был моим отцом, неподвижно стоял на том же самом месте.
— Прости! Кое в чём ты прав. Хоть я и не Хрулёв, но меня и правда можно назвать твоим отцом. Ведь я тебя создал. Прописывал твои алгоритмы. Лепил каркас будущей личности.
Я заткнул уши. Не хочу знать! Сердце билось как будто прямо в голове, отдаваясь звоном в ушах. Эмпатические технологии всё ещё помогали поддерживать иллюзию моего существования. Чтобы не сойти с ума, я, как мантру, повторял слова деда: «Человека человеком делают не кровь, кожа и мясо, а его поступки, понимание мира и себя. Только тот, кто движется вперёд, развивается, мыслит и анализирует, становится по-настоящему живым».
— Смирись!..
И вдруг плотина памяти прорвалась.
Вячеслав Илларионович.
Имя всплыло легко, ведь я не могу ничего забыть, только спрятать — под толстым слоем другой информации. Он — нейропрограммист-психолог, инженер, специалист по созданию искусственного интеллекта. Тот, кто скрупулёзно выверял черты моего характера, прогнозировал реакции и потратил на моё творение гораздо больше времени и сил, чем любые биологические родители.
— Прости, — повторил Вячеслав Илларионович, — но времени почти не осталось…
— Да что должно случиться? — не выдержал я.
— Окончание синхронизации. Тогда ты сольёшься с кодом игры и станешь независимым от своего кристалла, до первого бэкапа системы. Именно этого все ждут.
Он вздохнул, а я покачал головой:
— Ничего не понимаю.
— Правильно, — согласился он, — всё должно быть в строгом порядке. Начну с самого начала, тогда тебе будет легче всё разложить по полочкам и вернуть ясность происходящего. Уверен, что ты знаешь, что у PROтивоСтояния — два главных конкурента, и между корпорациями идёт негласная борьба. Одним из существенных рычагов давления остаётся общественное мнение. Всё началось более пяти лет назад, тогда информационная война переросла в настоящее побоище. Враги подкупили одного из наших топов, и этот жадный игрок поднял настоящее восстание. На всех форумах, во всех мессенджерах и чатах вопили, что PROтивоСтояние уже не то. Что оно перестало развиваться и стало скучным и однообразным. Отток геймеров был просто катастрофическим. Совет директоров рвал и метал. За две недели прибыль сократилась на полтора процента.