Это случилось в четверг. Я помню этот день по запаху — он пах дождем и морем, и еще чем-то, что я не могла определить, но что заставляло меня чувствовать смутную тревогу с самого утра. Алексей должен был приехать к обеду — утром у него была видеоконференция с заказчиком из другого города. Я работала одна, перебирала тюльпаны, которые привезли с утренней поставки, и думала о том, что весна наконец-то пришла. В воздухе пахло теплом, на деревьях набухали почки, и даже серое море казалось светлее, чем месяц назад.
Колокольчик над дверью звякнул. Я обернулась, улыбаясь, думая, что это Алексей вернулся раньше.
Это был не Алексей.
Он стоял на пороге, заполняя собой весь дверной проем. Высокий, широкоплечий, в дорогом пальто, которое пахло кожей и чем-то чужим. В руках — огромный букет алых роз. Красных, как кровь, как запретный светофор, как знак «стоп», который я проигнорировала когда-то и заплатила за это.
Игорь.
Я замерла. Тюльпаны выпали из рук, рассыпались по полу желтыми, красными, фиолетовыми каплями. Я смотрела на него и не могла дышать. Не потому, что я была рада. Не потому, что я хотела его видеть. А потому, что его появление здесь, в моей мастерской, в моем городе, в моей новой жизни, было как удар под дых.
— Роза, — сказал он. Голос был тем же — звонкий, уверенный, с нотками самодовольства, которые когда-то казались мне привлекательными. — Здравствуй.
Я молчала. Я не могла говорить. Я смотрела на него, и перед глазами проносились картинки из прошлого: наша свадьба, его улыбка, запах чужих духов на воротнике, переписка с той девушкой, пустой взгляд, когда я сказала «я ухожу».
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он, делая шаг вперед. — Я так рад, что нашел тебя.
— Как ты меня нашел? — спросила я. Голос был чужим, хриплым, как после долгого молчания.
— Мама сказала. Я заставил ее. — Он поставил букет на прилавок. Розы пахли тяжело, приторно, заполняя собой все пространство. — Она не хотела говорить, но я настоял. Я должен был увидеть тебя.
— Зачем?
— Чтобы вернуть тебя. — Он сказал это так просто, будто речь шла о возврате покупки в магазин. — Роза, я был дураком. Я все понял. Я изменился. Я хочу все вернуть.
Я смотрела на него. На его красивое лицо, на его уверенную позу, на его руки, которые когда-то обнимали меня, а потом обнимали другую. И не чувствовала ничего. Ни боли, ни гнева, ни жалости. Только пустоту. И страх — не перед ним, а перед тем, что он может разрушить то, что только начало строиться.
— Уходи, — сказала я.
— Роза, выслушай меня. — Он сделал еще шаг, и я отступила за прилавок, выставляя между нами барьер. — Я знаю, что заслужил твою ненависть. Я знаю, что сделал больно. Но я люблю тебя. Я всегда любил. Та девушка… это была ошибка. Глупая, постыдная ошибка. Я пожалел о ней в ту же минуту, как ты ушла.
— Ты не пожалел, — сказала я. — Ты не искал меня. Ты даже не позвонил.
— Я не знал, как. Я думал, ты вернешься. Я ждал.
— Ты ждал? — Во мне начало подниматься что-то, что я считала умершим. Гнев. — Ты ждал, пока я приползу обратно? После того, как ты спал с другой полгода? После того, как я нашла вашу переписку? После того, как ты сказал «полгода, наверное, не считал»?
Он поморщился, как от боли.
— Я был идиотом. Я признаю. Но я изменился. Роза, дай мне шанс.
— Нет.
— Почему? — В его голосе появились новые нотки. Не мольба — нет, Игорь не умел умолять. Требование. Он требовал, чтобы я дала ему шанс. Как будто имел на это право. — Ты же одна. Я знаю. Мама сказала, что ты одна. Что ты живешь в этой дыре, работаешь с цветами. Ты заслуживаешь большего. Я могу дать тебе большее.
— Мне не нужно твое «большее».
— А что тебе нужно? — Он усмехнулся, и в этой усмешке я увидела того Игоря, которого знала. Самодовольного, уверенного, что весь мир вращается вокруг него. — Цветы? Мастерская? Эта жизнь? Роза, ты не создана для этого. Ты создана для большего. Вернись. Я все устрою.
— Убирайся, — сказала я. Голос дрожал, но я старалась держать его ровно. — Убирайся сейчас же.
— Не уйду, пока не выслушаешь. — Он оперся руками на прилавок, наклонился ко мне. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то еще, что я не могла определить, но что вызывало во мне тошноту. — Я люблю тебя, Роза. Я всегда любил только тебя. Та девушка ничего не значила. Она была никем. Ты — моя жена. Ты всегда будешь моей женой.
— Я не твоя жена уже полтора года, — сказала я. — И никогда больше ею не буду.
— Посмотрим, — сказал он. — Ты просто злишься. Пройдет.
Я смотрела на него и не узнавала. Этот человек был моим мужем. Я спала с ним, ела за одним столом, строила планы на будущее. И теперь, глядя на него, я не понимала, как я могла. Как я могла не видеть эту самоуверенность, эту слепую веру в свое право на меня, это полное неумение слышать то, что он не хочет слышать.