Сзади незаметно подошла низкая пожилая женщина, лицо которой легко врезалось в память. Глубокие морщины вокруг посиневшего рта и бесцветные глаза, просившие о чем-то невыполнимом.
Я не очень люблю назойливых стариков, цепляющих прохожих с расспросами или советами, спасаясь от скуки и одиночества. Поэтому, обернувшись, я не слишком любезно отстранилась и с нескрываемым раздражением спросила, что ей нужно. Старуха, нисколько не оскорбилась, подошла еще ближе и с блаженной улыбкой на лице произнесла всего одно слово: «Беги».
На онемевших ногах я развернулась на сто восемьдесят градусов и, не оборачиваясь, быстро зашагала в сторону лестницы. В голове дребезжал ее издевательский голос, который я отчаянно пыталась заглушить, часто-часто повторяя, даже выкрикивая, про себя слово «сумасшедшая».
Когда я оказалась на поверхности, первоначальный испуг уже прошел, стало даже смешно. Моросил освежающий теплый дождь. Постояв немного у дверей метро, я решила прогуляться пешком, обдумать увиденное и услышанное в недрах питерского метрополитена. На собеседование я уже опоздала.
Прошло не меньше десяти минут, прежде чем я поняла, что не увидела, ни даты выступления театра, ни место его проведения. Сначала я хотела исправить ошибку, но мысль, что, вернувшись в метро, я не обнаружу афиши, останавливала меня. Откуда я это знала? Наверное, научилась правильно принимать хитрые подачи потусторонних сил. Я не спеша брела по уже подсыхающему асфальту, наблюдая за неумелым танцем шнурков на своих кедах, и наивно удивлялась тому, что меня могла так напугать полоумная старуха.
То утро очень напоминало груду жестяных банок из-под «Pepsi». Вокруг все казалось острым, непрочным, неаккуратным. Впрочем, мое внутреннее состояние вполне этому соответствовало.
Я шла по незнакомой улице, разглядывая фасады зданий, указатели, рекламные плакаты. Я думала, сколько необходимо мужества, чтобы всю жизнь носить в сердце боль от разлуки. В одном я была уверена точно, что если есть хоть малейшая вероятность быть рядом с любимым, то нужно испробовать все способы, чтобы добиться этого.
Именно тогда я поняла, что бездействие для меня равносильно смерти. Я не могла больше ждать, обманывая себя, прятаться, придумывать отговорки. Я натянула вторую лямку рюкзака, висевшего на плече и прибавила шаг, чувствуя, что ветер сегодня попутный.
3
Такси терракотового цвета я видела впервые. В столицах почти всех стран мира оно желтое: бледно, ярко, грязно, лимонно, перламутрово - оттенок может быть любым. В провинциальных городах я часто видела черное, серое, белое, красное и даже розовое такси. Но терракотовое – никогда!
Не поддаваясь негодованию, я быстро запрыгнула на заднее сидение транспортного средства и скороговоркой сообщила нужный мне адрес. Я очень спешила, представление начиналось через тридцать минут.
Я правильно сделала, что не стала возвращаться в метро, всю необходимую информацию сообщил мне Google.
Два дня я металась по своей комнате, как ошпаренная, выворачивая себе пальцы и, как партизан, не отвечая на звонки. Как назло, звонили часто, к тому же люди, от которых уже давно ничего не было слышно.
За все время, как переехала, я встречалась с молодыми людьми дважды. Первый раз – с моим коллегой по работе в кофейне, симпатичным шустрым мальчиком-официантом из Волгограда. Впрочем, после той встречи мы поняли, что никаких романтических отношений у нас быть не может, а вот поддержкой друг друга мы заручились с радостью. Второй мой кавалер был тот самый издатель, который согласился печатать мои первые робкие произведения, не по возрасту заносчивый и чересчур самоуверенный. Наша встреча носила скорее деловой характер, и я сразу дала понять, что хочу оставить отношения именно такими.
Чаще всего на предложения молодых людей куда-нибудь сходить я отвечала отрицательно, объясняя отказ наличием парня, а то и мужа. И хотя это было наглой ложью, я чувствовала себя честнее самой честности. По крайней мере, мне не пришлось бы потом оправдываться за потраченное на меня время.
Мой номер знали немногие: старые друзья, несколько человек с работы и несколько из издательства. Еще его знала девочка из салона красоты, находящегося напротив моей кофейни. Она почему-то решила, что просто обязана наставлять бедную провинциалку. Часто ее помощь заключалась в долгих и не очень увлекательных рассказах о местной тусовке, а также в периодическом предоставлении флайеров и приглашений на вечеринки, которые я не посещала. Полина носила короткую прическу, часто перекрашивалась в неожиданные цвета и очень громко смеялась. Иногда я слышала ее смех даже через дорогу.