Завеса выключилась (типа, услуга оказана, и нечего тут разлеживаться!), мы вылезли из вирт-терминалов, задумчиво переглянулись:
– А давай сломаем ему ногу! – Предложила Сабрина.
– Я бы и рад, но что нам говорила Ира? Еще и на штраф налетим… и за лечение платить придется. Хотя, если все распланировать и не попасться… Но деньги это нам не вернет.
Поскольку возразить было нечего, Сабрина, пытаясь сдержать переполняющие ее эмоции, зарычала … Убедительно зарычала, аутентично – даже меня пробрало.
А уж подошедший к нам с поздравлениями представитель организатора (тот самый, что приходил за анализами), и вовсе отшатнулся и малодушно хотел спастись бегством – слишком уж было похоже на «озвучку» одной из милых зверушек с Гарады.
Спасаться бегством от пребывающей сильно не в духе Сабрины? Оптимист, однако…
Мгновенно пойманный и обездвиженный дядя, оказывается, принес материальное представление нашего утешительного приза – билеты. Красивые цветастые с солидными печатями, подписями и голографическими анимационными вставками. Захотелось разорвать эти бумажки и куда-нибудь их засунуть. Представитель снова вздрогнул, а его руки мелко задрожали, когда он сообразил – куда. Вежливо его поблагодарили, забрали бумажки, пообещали обязательно заходить еще. Отпустили с миром.
Но, выяснилось. Что это еще не все. Оказалось, что, кажется, не все так плохо, как казалось ранее. Нам перечислили приличную (но, увы, никакого сравнения с призовым фондом) сумму – тут оказывается под шумок организовался тотализатор с гораздо большими суммами. А когда мы, аутсайдеры, с тридцатого места вдруг рванули к вершине турнирной таблицы – прием ставок уже был прекращен. Эту сумму нам организаторы выплачивать были не обязаны – это был презент от того удачливого сукиного сына, который поставил на наше второе место оч-ч-чень приличные деньги.
Правда, подпись под переводом от неведомого благодетеля настораживала: «Да вы ж мои ядовитенькие!!!»
Снова переглянулись. Сабрина открыла рот, чтобы ёмко и образно выразить свое отношение к этой унизительной подачке, но ее перебили…
– Я так и знала…
Волшебный голос ввергал в пучину уныния. Засунуть кому-нибудь куда-нибудь какие-то бумажки? Экая мелочь! А вот сейчас хотелось выбросить кого-нибудь в космос!
А оглянувшись, и увидев расстройство на красивом лице в обрамлении рыжих кудряшек – захотелось выброситься туда самому. Лишь бы на этом лице снова расцвела улыбка.
– Оба. За мной. В мою каюту. НЕМЕДЛЕННО.
О, да-а-а… этот голос, м-м-м…
Представитель куда-то испарился, глазами выразив восторг и бурную работу фантазии и воображения. А мы побрели следом за мерно и плавно покачивающимся афедроном лейтенант-коммандера сквозь возбужденный гомон зрителей и бывших участников, ставших невольными свидетелями этого маленького конфликта между занявшими второе место в чемпионате и победителем этого чемпионата.
Лейтенант-коммандер Ирина Томбравец была в брючном варианте парадного мундира. Нашивочки, орденская планка, значки, плашки – все дела. Так что впечатлённой аудитория в зале вирт-полигона оказалась не просто так. А уж при контрасте с нашей дешевенькой непритязательной одежкой…
– Пст! – Шепнула Сабрина, пихнув меня локтем. – Хорош пялиться. Налюбуешься еще и может даже дадут потискать…
– Не могу. – Так же шепотом ответил я. – Будто что-то гипнотизирует…
– Баз базара… – Покивала Сабрина. – Залипуха конкретная, братан…
Томбравец, шедшая впереди, дернулась, но не обернулась. Кремень! Даже частота и амплитуда покачиваний не изменились! Как метроном, блин!
Рассматривая каюту Томбравец мы пришли к выводу, что финансовый департамент Службы хорошо так на нас сэкономил. С другой стороны, где мы – два приблудных клона, а где лейтенант-коммандер Ирина Томбравец – офицер с приличной выслугой, боевыми наградами и парой-тройкой десятков успешных операций.
Пять – пять! – комнат. Душевая с огромной ванной, два туалета (смысл?), собственная кухонька с холодильником, УЖЕ заполненным всякими вкусняшками, УЖЕ включенными в стоимость билета… и, наверняка, регулярно пополняемым запасом.
Или не сэкономил, а…? Хм…
А рассматривая саму Томбравец, я с тоской думал, что любви по приказу не бывает. Оптимист-«второй», правда, сразу же вывалил на меня эти свои уёбищные пословицы типа «стерпится – слюбится», «полюбится сатана вместо ясного сокола», «любить безумно может только тот, кто без ума» и, наконец, как апофеоз идиотизма – «любовь зла – полюбишь и козла»… он вообще понимает, маразматик старый, кем только что меня назвал?!
– Я так и знала… – повторила она, садясь в кресло. Как всегда красиво и изящно в нем устроившись.
Мы молчали, поедая глазами обещанного куратора. Нет, конечно, будут расшаркивания и прочие пароли-отзывы и обмен ключами шифрования, но и так все понятно. Таких совпадений не бывает. И никакой это не «рояль» – просто командование не поверило моей игре. Или, если быть точнее, решило удостовериться.
– … мне с самого начала эта операция показалась подозрительной. – Задумчиво пропела она. – К тому же, профиль акции явно не мой…
Присаживаться в огромные кожаные кресла она нам, кстати, не предложила. Так и стояли перед ней на вытяжку… в гражданской одежде.
Добавить ничего Томбравец не успела. Мы все одновременно повернули головы в сторону прихожей. Спустя секунду там клацнула дверь и в каюту Томбравец стремительно влетела…
Загреба Занович. Коммодор и заместитель начальника Службы Специальных Операций компании «Пирит»! Собственной, бля, персоной!
Была она не в форме (что не помешало, впрочем, лейтенант-коммандеру неторопливо встать из кресла и одернуть мундир… пусть и без отдания неположенных в данной ситуации воинских приветствий), а в легком светлом платье, в руках держала небольшой кейсик, а на ее голове была… очень знакомая широкополая шляпка.
– На этом лайнере просто серпентарий какой-то! – Тихонько возмутилась Сабрина.
– Надо сообщить санитарно-биологической службе транспортной компании. – Согласился я. – Пусть проведут дезинфекцию.
– Тим! Но нас тогда тоже могут отправить за борт! За компанию!
– Ничего подобного. Мы поддаемся дрессировке и способны ловить мелких грызунов, коих здесь на борту, судя по неудовлетворительной работе корабельной СБС, тьма тьмущая!
Томбравец тоже была недовольна (хотя, она же с самого начала…). Ну, правильно – каюта, судя по обстановке, ее личная и занимает она эту каюту одна. А тут на ее личную территорию без спросу вторгаются – никакого стука в дверь, никаких звонков… да и незаметно по Томбравец, чтобы она получила «визитку-предупреждение» на свой инком. Даже если получила – вряд ли успела бы ответить. Пусть даже «вторженец» – один из ее начальников.
– Коммодор?
– А да брось ты! – Отмахнулась Занович. – Ты бы еще полчаса вокруг да около ходила. Решительнее надо быть! Решительнее! Ну-ка, быстренько обменялись паролями! У нас еще куча дел!
Значит, тот кейс, что она принесла – это подавитель информационных потоков комплексного действия. Вполне понятная предосторожность: служба безопасности на таких лайнерах – это одна большая информационная «протечка».
– Ну, вот и славно! – Хлопнула в ладоши Занович, когда файлы с паролями исчезли из наших хранилищ, взаимно уничтожившись после совпадения хэш-сумм.
И хотела что-то добавить, но Сабрина ее нагло перебила:
– Тетя Гадюка, а куда вы дели того огромного молодого человека? Неужели не оправдал оказанного доверия?
– Очень даже оправдал! – С готовностью ответила Занович. – Очень даже! В конце концов вы пялились на страдания моего мужа, а не на меня!
Сабрина поморщилась (с отвлечением внимания Занович не ошиблась – мы оба ее позорно проворонили), но не сдавалась:
– Который по счету? Четвертый, поди?
– Шестой. – Весело осклабилась Занович. – Шестой. Они время от времени борзеют – приходится регулярно их менять. Но этот пока держится, молодчинка! Рекомендую! Не благодари!