- Нет-нет! – Мина решила сгладить резкость: - Я ничего не пойму, я бы поехала, но в свою…
У нее вырвалось к слову, а директриса восприняла всерьез, может быть ей очень хотелось отблагодарить Мину, и она зацепилась за эти слова.
- Если ты хочешь поехать в свою церковь, то я быстренько посмотрю твое личное дело и отправлю тебя с сопровождением в соответствующую церковь, - довольная, что все разрешилось благополучно, директриса, начала командовать какая группа в какой экипаж садится. Остающиеся девочки шумно завидовали тем, кто ехал на конгресс.
Мина немного испугалась. Она не была в церкви долгих пять лет. И не собиралась. Что ей там делать? Как выглядит церковь в Югах? Пронизана насквозь маркетингом? «Жизнь без Христа как карандаш без стержня!»? Но отступать поздно. Раз уж так получилось – придется ехать. Лучше поехать, чем объясняться.
Директриса передала ее с рук на руки учительнице младших классов.
- Глаз с Шахин не спускай, она имеет привычку теряться. – напутствовала учительницу директриса. - Все, я на конгресс, - И директрису экипаж повез в одну сторону, а Мину в другую, в церковь.
Сначала Мина решила, что директриса ошиблась, перепутала конфессию, потом прислушалась – вроде смысл тот же, но непривычно, потому что служба, естественно, велась на языке Югов. Заканчивалась исповедь. Мина растерянно топталась, ее смутил не только язык, а убранство церкви тоже удивило. Разве что облачение священника было таким же как там, дома. Темнокожий священник отпустил последнего исповедника, увидел Мину и поманил ее призывно. Ей опять некуда было деваться, не говорить же, что она не поняла, что вот тут исповедь, не туда подошла.
Мина нащупала в кармане открытку с пеликаном. Ноги подгибались от непонятного страха. Ей же надо что-то ему сказать, потому что она уже взрослая. Дома она была ребенком и исповедь выглядела формальностью без слов.
Мину забило мелкой дрожью как при ознобе. И священник пришел ей на помощь.
- Никого ли ты не обидела, чаяно или нечаянно? Всех ли простила? – спросил он ласково.
- Я не могу простить! – у нее из глаз брызнули слезы. - Что мне толку каяться, если я выйду и продолжу ненавидеть!
Мина зарыдала.
- Милое мое дитя, - Священник даже не спросил у нее кого и за что она так ненавидит! Этого бы ему она рассказать не смогла, это уже было выше ее сил. – Да, бывает, что люди совершают по отношению к нам ужасные поступки. И да, бывает, что выше человеческих сил простить обидчика. Не прощай. Просто помни о том, что не ты им судья, а Бог. Придет их час, они предстанут перед Божьим Судом. Бог им судья. Не ты. Оставь это Богу, живи, мое дитя дальше. И не греши сама.
Он накрыл ее епитрахилью и прочитал разрешительную молитву.
Ни жива ни мертва, как назвала бы это мама, Мина вернулась к учительнице и плюхнулась рядом с ней на сиденье. Ее потряхивало от пережитого. Учительница разглядела, все что хотела, в незнакомой ей церкви, вынула какую-то книгу из спинки сиденья перед ними, спросила у Мины, что это. Мина не знала, там, дома, книг не было. Открыла и обнаружила текст службы. И это оказалось, как нельзя вовремя. Шла служба, на непривычном для нее языке, а перед глазами был текст. Мина следила за службой по тексту, в отличие от детства, она теперь понимала каждое слово и не отвлекалась. Служба захватила ее. Когда началось Причастие, Мина сообразила, что она не завтракала, кажется, это было условием. И решилась подойти.
Она обессилила вконец от пережитого. Попросилась домой, не дожидаясь окончания, даже не дожидаясь проповеди на Сретение. Учительнице явно все надоело, она с радостью повезла Мину обратно в школу.
Мина не пошла на уроки, рухнула на кровать и проспала до вечера. Разбудили ее голоса вернувшихся с конгресса девочек. Все в голос восторгались Хеленой, звучало слово «триумф» по ее поводу, восхищались также грандиозностью мероприятия.
- Ой, девы, я такая голодная! Ужинать! Срочно! – это крикнула возбужденная Рита.
- Не могу есть, до сих пор дрожу. Все, что мне надо – холодный душ, - призналась Хелена и протянула Рите красный карандаш. – Спасибо, он мне помог.
Остальные засобирались в столовую. Мина вспомнила, что она не завтракала и не обедала. Она присоединилась к компании. Распахнула в столовой «Классику». Ничего.
После ужина Рита позвала секретничать к подоконнику Мину и близняшек, у которых подозрительно возбужденно горели глаза, за ними увязались младшешкольницы. Сначала Рита рассказывала, как здорово прошел конгресс.