Беженки и близняшки сравнивали, чем отличаются церемонии в Балтазаре и в Авве. Например, у Аввских были гонки на конных колесницах, а в Балтазаре прыгали через костер и катались на воздушных шарах («чем только надували?» - лениво прислушалась Мина). Атлантки просто подпрыгивали на месте, там им не терпелось дождаться и посмотреть, как празднуют Масленицу в Югах.
- Самая традиционная масленица у атлантов Данаки, - вскользь бросила Пенелопа. – И я, как всегда, буду праздновать ее там. С семьей Луки Фомича.
Голос Пенелопы прозвучал как всегда мило, но Мина вздрогнула, как от выстрела при упоминании Луки Фомича. Пенелопа подняла на нее глаза, приветливо улыбнулась.
Вечером Мина схватила открытку, плед, Евангелие и уединилась на своем подоконнике, уповая, что Рита занята своей возобновленной дружбой с Хеленой и не будет Мину искать. А Мина давно собиралась дочитать, но в кутерьме последних дел никак не успевала.
На этот раз Мина открыла Евангелие от Марка.
Начало она приняла буквально на счет Марка-Луки. Он знал, что он со своим командиром затеял «глас вопиющего в пустыне» и тем не менее упорствовал в этом. Но чем дальше, тем больше чтение увлекало ее, она забыла об атланте. Мина читала и плакала. Это не было доброе Евангелие от Луки, когда апостол не преминул упомянуть, что Христос исцелил отрубленное ухо. Это было Евангелие чудес и притч. Марка-Луку Мина вспомнила опять, когда прочитала о юноше, который бежал нагой, потому что покрывало, единственное, что на нем было, оставил покрывало в руках воинов. Вот как выглядит, должно быть, ночной кошмар Марка-Луки – остаться без одежды. И, раз евангелист упомянул об этом, в общем, незначительном для любого другого человека событии, то для юноши из Евангелия это тоже точно кошмар. Евангелие на Мину произвело впечатление сильное, она прониклась всей историей Сына Человеческого. Из глаз полились слезы.
- Ты опять плачешь? А мне говорили, что ты никогда не плачешь, – рядом стояла Пенелопа с самым милым и участливым выражением лица, которое только может быть у близкой подруги.
Она взяла книгу у Мины из рук.
- Опять Евангелие? - заметила удивленно.
Ее милая улыбка предназначалось Мине, только ей одной. Улыбка подкупала, и сердце таяло. Сначала Мину обдало холодком от мысли, что Пенелопа ловкая притворщица, и тут же дошло, что нет, она не притворяется, что это природный дар, вот так уметь улыбаться. За которым, в общем, ничего милого и участливого не стоит. Бывает же! Но Пенелопа знает о своем обаянии и умело им пользуется.
- Семья Фомы Лукича и я приглашаем тебя вместе провести Масленицу, - сказала Пенелопа. - Мы с тобой здорово отдохнем, познакомишься с интересными людьми и атлантской культурой. Пойдем завтра к директрисе отпрашиваться?
Мина кивнула, лишь бы отвязаться, директриса все равно не отпустит. Пенелопа вернулась к себе в спальню.
Евангелие от Матвея прочитать Мина не успела. К ней, смущаясь, подошли близняшки.
- Нам надо посоветоваться. Понимаешь, мы встретили Бруно, - сказала Па.
- Это он нас встретил, - поправила При.
- И он попросил передать письмо Хелене. И чтоб мы потом его сожгли или объяснили Хелене, как сжечь.
И правда, в руках они держали толстую свечу и пустой лист бумаги. А где же письмо?
- А нам не хочется обманывать Пенелопу. Бруно – жених Пенелопы, а письмо написал Хелене. Мы растерялись и по глупости взяли, а теперь не знаем, что делать. Передавать или нет?
Да уж, вот кому нельзя доверять секреты. Еще бы с Ритой и полшколы посоветовались! Мина подумала и предложила:
- Раз вы согласились, то передавайте. Только сейчас не говорите, пожалуйста, больше никому. Но если Пенелопа вдруг спросит, то придется ей рассказать.
Мина предложила первое, что пришло ей на ум. И засомневалась, когда близняшки убежали. Ломай теперь голову, хороши же близняшки, сняли с себя ответственность и переложили на нее. Хороший ход. Если что, они выкрутятся: «Так Мина посоветовала».
61 В гости на поезде!
У директрисы говорила Пенелопа, а Мина сидела, не открывая рта.
Директриса сделала знак Пенелопе замолчать и спросила:
- А чего хочешь ты, Мина?
Мина дотронулась пальцами до кармана с открыткой и ничего не сказала.
- Мина, с тех пор как ты заказала семечки в столовой, ты никогда ничего больше не заказывала и не просила.