- Иногда по аллее шел ее сын, парнишка лет семнадцати, он всегда оставался с нами завтракать, мы шутили и смеялись. На деньги нашего хозяина были построены все детские площадки в округе. И одна площадка - как раз с той стороны аллеи. Смех и голоса раздавались до поздней ночи. Таких звездных ночей, кстати, я больше нигде не видел. Мы собирались у костра вместе с другими соседями, пели песни, мелодичные, вынимающие душу, слов я не понимал, но трогало. Какая-то удивительная идиллия, почти как иногда у атлантов, а может даже лучше, потому что казалась незыблемой.
Марк-Лука вздохнул.
- А потом в той стране случилась революция. Демократическим силам очень не нравилось тогдашнее правительство, а нравились плодородные почвы, которые никак не хотело приватизировать правительство. Вмешаться в выборы долго не получалось. Все-таки нашли, чем подзудить молодежь, раздали оружие со словами: «вам не доплачивают, вы живете в нищете в то время, как могли бы быть житницей всего мира, процветать как Бастион». На очередных выборах молодежь появилась с оружием, начались погромы, установили новую власть, долго еще полыхало. Дядя попросил послать туда кого-нибудь из спасателей, узнать, не нужна ли помощь другу. Под предлогом, что друг - ценный для атлантов ученый. Я напросился. Мое третье задание, у нас первые пять не должны быть в зону конфликтов, только стихийных бедствий, впрочем, конфликт там уже закончился. Спасателей еще не посылают, если есть личные связи, привязанность, предвзятость и тому подобное. Недосмотрели в моем случае по всем фронтам.
Он рассказывал абсолютно спокойно, но смотрел не на Мину, а на открытку. Она затаив дыхание слушала, уже догадываясь, что там случилось.
- Во время революции наших милых хозяев …сожгли живьем. Вместе с домом. За то, что посмели быть чуть богаче других. Остатки дома сравняли с землей, к нашему приезду даже напоминаний о нем не осталось кроме пепелища. И детскую площадку тоже сожгли. Одна только аллея шумела листвой и вела из никуда в никуда. Ты, наверное, догадываешься, кто жег.
- Тот самый сын соседки? – прошептала Мина.
- Он меня не узнал, я же вырос и изменился. А я его узнал. Водил нас и рассказывал, как людей охватила справедливая ненависть за то, что им недоплачивают, в то время как богачи жируют. Вот они и свергли поганое правительство, разгромили дома, растащили имущество богачей, ну, немного перегнули палку, так справедливая же ненависть их обуяла. А нынешнее правительство оказалось еще хуже, народ обнищал еще сильнее. А новые богатые жируют еще больше предыдущих. Коррупция появилась. Все восклицал: «Как теперь жить?». Землю приватизировали и распродали странам демократических сил, с нее ничего не перепадает. А я помнил, как он идет по аллее с бидоном, улыбается и машет нам рукой. Я упал на то пепелище и пролежал полдня. Я о таких зверствах только читал до того. Никогда сам не видел. Чтобы сначала пели вместе, ели вместе! Вместе! А потом жгли живьем. Меня нашли, отряхнули, решили, что заболел, я молчал. А дома, вернувшись, чуть на стенку не лез. Училище хотел бросить. Меня мой будущий командир вместо того, чтобы рапорт на меня подать за срыв, взял с собой. В обход очереди на задания. В пещерах завалило школьную экскурсию от небольшого землетрясения, но дело осложнилось тем, что разлилась река и начала подтапливать пещеру. Условия хуже некуда – вода все прибывает и прибывает, а там дети. Думать некогда, только действовать. Потягал камни, освобождая проход, побарахтался в воде. Вытащил несколько человек. Мы их всех спасли. Всех до единого! Я ожил.
Марк-Лука заорал:
- И мои не помнят, почему дед прислал открытку с аллеей?! Никто?! Ладно, проехали.
Он взял себя в руки и улыбнулся:
- Так что ты делала у нас там дальше? Ела блины? Понравились? Вот бы попробовать маминых гречневых да с икрой.
- Это легко! Исполняю самые сокровенные желания! – сказала Мина, обрадовавшись, что они свернули с тяжелой темы.
И к неописуемому восторгу Марка-Луки достала пакет с блинами, яблоками и прочей снедью.
- А у меня только сыр. Но очень вкусный. Выбирал лучший.
Почему-то слово лучший резануло Мину воспоминанием о Пенелопе. И она не дослушала, что там за сыр.
- Пенелопа была твоей невестой?
Он отмахнулся как от мухи. Но все-таки рассказал с набитым ртом:
- Ну я же стал популярным. Мне начали писать письма. Ты не поверишь, мама получала их мешками. Я ж все время отсутствовал, а она открывала, умилялась, хранила. Думаю, до сих пор хранит. Неужели не показывала?