- Ты помнишь, спрашивала, какое у меня сокровенное желание? Ты все еще хочешь знать? Да чтобы всех зачинщиков, всех пособников, всех военных, всех мерзавцев и людоедов…
Она опять начала задыхаться.
- Судили? Казнили? – подсказала Пенелопа.
- Нет! Чтобы их поставили в том сквере, самом лучшем в мире сквере, где лежали убитые Кристина с мамой с открытыми глазами, запорошенными землей, с оторванными ногами, чтоб всех их там просто поставили. И люди подходили и плевали им в лицо. Ааааааааа! Я тоже хочу плюнуть им в лицо.
- Все хорошо, - Пенелопа попыталась успокоить Мину.
- А безразличных, кто закрывал глаза и делал вид, что не замечает, что творится, собрать и возить по всем разрушенным местам, и чтобы им рассказывали – здесь умирала женщина, ей оторвало вашим снарядом ноги, и она еще живая ползала в луже крови и просила передать дочке, что у нее все хорошо, но через пять минут умерла в экипаже скорой помощи…
- Дай-ка я тебя обниму, - протянула руки Пенелопа.
- Отойди, - обессилено прошептала Мина.
У нее не было слез. Она сдулась, как воздушный шарик. Дико заболела нога. И лопнула корочка на щеке. «Согреть бы тебя камешками», - прозвучал в ушах такой родной голос. И ей стало легче.
- Тебя вывез из зоны конфликта Лука Фомич? – озарило догадкой Пенелопу.
- Нет! – отрезала Мина, попыталась встать на ноги и вскрикнула от боли, потому что поезд начал свое мягкое рекуперативное торможение, но его слегка тряхнуло. Да еще Бруно схватил ее за руку. Пальцы у него были холодными.
- Где это? Где эта зона?
- Регион Бассейн! – отрезала Мина и села обратно, Бруно выпустил ее руку. – Ты не знаешь, никто не знает. Нас для вас нет! Мы не существуем!
- Ну почему же, - усмехнулся Бруно, - я, конечно же, в курсе. Атлантов туда не пускают ни под каким предлогом. Нас там нет. Нас и в Бастион очень редко пускают. Действительно, вы для нас не существуете. Бывает.
- Это рядом с Бастионом? – спросила Пенелопа.
- Да. Это Свалка. Никому не интересное заброшенное место, даже не знал, что там есть конфликты, - пожал плечами Бруно.
«Интересно, а что там люди есть, ты знал?» - устало подумала Мина.
- С другой стороны, раз нас туда не пускает атлантское правительство, то там очень опасно, преступность, неконтролируемый оборот оружия...
Хорошо, что в купе вернулась медсестра с новым бутербродом.
- Знаешь что, Пенька, я возвращаюсь. Навещу-ка я родителей Луки и расспрошу, что они запомнили о вашем визите, - взялся за ручку купе Бруно.
- Милый, если встретишь моего отца, передай, пожалуйста, что мне срочно, очень срочно надо с ним поговорить, - невинно улыбнулась Пенелопа.
Бруно улыбнулся в ответ своей хищной улыбкой. Повернулся к Мине и сказал на прощанье:
- Пора взрослеть, дедова внучка. Что хорошо одной группе людей, то плохо другой, и наоборот. Всем хорошо не бывает. Никогда! В жизни никогда не хватает ресурсов на всех. И сильный отбирает у слабого. Всегда! Вот тебе и конфликт, ничего личного, ваши ресурсы кому-то понадобились. Нужно примыкать к сильной группе. Справедливость? А не подскажете, для которой группы? Может быть милосердие? О, это для святых. Их единицы. И не жильцы они на этом свете.
Мине показалось, что у Бруно, несмотря на весь цинизм его речи, дрогнул мускул на его красивом лице. Может, пожалел какого-нибудь святого. А может, ей показалось, просто отблеск свечи приняла за эмоцию. Бруно исчез. Мина закрыла глаза, ей лениво было думать, какие выводы сделал Бруно, поняв, что это она гостила у деда, когда он ожидал там увидеть Марка Пеликана, и что теперь предпримет по этому поводу. Медсестра сделала ей укол, и Мина забылась беспокойным сном.
Их встречала директриса и экипаж скорой помощь. Мину отвезли в школьный лазарет, Пенелопу к ней не пропустили. Вообще никого не пустили. Мина даже обрадоваться тишине и одиночеству не смогла. Весь оставшийся день ее мучили воспоминания о том, что она натворила. Она призналась Марку-Луке в любви! Что теперь будет? А вечером у нее началась горячка. Ее мучил жар, болела нога и пекла щека.
Визуализация Пенелопы
И Бруно. Если найдется похожий типаж не аниме, а фото, киньте, пожалуйста, ссылку комментом!!!
70 Разговор с мамой
Через три дня Мине стало лучше, и к ней прорвалась Рита. С фруктами, пирожными, мороженым и ворохом новостей. И даже «Классикой».
- Куда это мне все! – слабо сопротивлялась Мина. – Отнеси, пожалуйста, эти яблоки Порше и передай, что я по нему скучаю.