Марк-Лука запнулся.
- И? – «Все ж звучит гладко, почему он печален?» - подумала Мина
- Дело в том, что я начал пользоваться своей популярностью, а значит - безнаказанностью. Я начал нарушать инструкции - я вытаскивал не только атлантов. Понимаешь, мы все – люди, как можно бросить человека только потому, что он не атлант, когда у тебя есть возможность его спасти? И мне это сходило с рук. Пока не напоролся. Ох, я добрался до объекта, вокруг еще не ад, но скоро настанет. Полгорода уже в руинах. Сидит в саду здоровенный атлант и …пьет кофе. У ног – приготовленный саквояж. Подразумевается, что я потащу саквояж и выведу этого борова из города. Со мной независимый журналист, обвешанный техникой. Сорвиголова парень, не атлант, просто увязался, на мое счастье, за мной. На улице уже взрывы. И стоит маленький мальчик. Крохотный такой. С плюшевым зайцем в руках. И смотрит на нас испуганными черными глазищами. Я сунул борову саквояж, протянул руки к ребенку. А он доверчиво так пошел. Обнял за шею, прижался и выдохнул. С облегчением. Атлант ругается. «Ты меня должен спасать, я этого так не оставлю, бери саквояж!». Говорю: «Бросай свой саквояж к такой-то матери, если тяжело!». И понес ребенка. Короче, когда мы вышли, то мои фотографии с ребенком на руках попали во все атлантские газеты. Спасибо журналисту, отдал фото атлантам, без фото мне бы сразу пришел конец. Ребенка подретушировали. Получилась девочка-атлантка. Умильно, чего уж там. А боров затаил на меня обиду. Сразу-то не смог ничего сделать, из-за фотографии, но потом... Меня начали посылать в такие безнадежные места, где не было ни малейшего шанса уцелеть. Но я живучий. Только боров оказался упорным, он задался целью меня уморить.
- Почему он на тебя взъелся? – удивилась Мина.
- Потому что он упарился и бросил свой саквояж по дороге.
- Там были важные документы?
- Нет, конечно, документы я бы не бросил. Обычные атлантские побрякушки. Но боров ни много ни мало - большой начальник в дипломатических структурах, такие люди обид прощать не любят. А я, дурак, не понимал, что происходит. В последней командировке я чудом уцелел, чего только травмировано не было, и ожоги сильные. Меня официально похоронили, а я отлежался и явился к непосредственному начальству. И мой командир поговорил со мной откровенно.
Марк-Лука неожиданно улыбнулся от уха до уха, хотя ничего смешного тут не было.
- Он мне сказал: «Ты не жилец, братец. Лука Фомич уже в могиле. Мы Фомича проводили со всеми почестями и поставили памятник. Не надо было переходить дорогу влиятельной скотине. Если воскреснешь – он тебя уже лично заморит. У меня приказ – вдруг, паче чаяния, ты появишься, тебя арестовать, и доложить ему. Я потому и поторопился найти какое-нибудь тело и якобы тебя похоронить. Чтобы он успокоился и забыл. Я никому докладывать ничего не буду. Хочу дать тебе шанс выжить, бери себе другое имя, вот тут подвернулся один контрабандист твоего возраста, недавно умерший, сделаем вид, что ты - это он. И вали на все четыре стороны с новым именем, я документы дам, комар носу не подточит, но только обещай, что выполнишь мое задание.» Я и соблазнился. Все время смотрел смерти в лицо, а тут … э …вдруг жить захотелось. Дело сначала плевым показалось. Пятнадцать лет тому назад исчезло кое-что важное. Мне нужно было это найти.
- А что исчезло?
Он замялся, потом засмеялся:
- Кто его знает. «Кое-что». Поди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что.
- И ты нашел? – ахнула Мина.
8 У всех свои пеликаны
- Ну, я же атлант. У нас просто так ничего не исчезает. Если пропало – значит спрятали. А прячем мы по определенной схеме. Обычно информация разбивается на кусочки и несколько человек знают какие-то обрывочные сведения, не очень представляя, что это и зачем, зато четко понимая, что это важно. Я ненавязчиво расспрашивал шестидесяти-семидесятилетних. Если «кое-что» исчезло пятнадцать лет назад, значит, как раз во времена их активной деятельности. Путешествовал под видом скупщика старинных камней и выяснял нет ли спрятанной информации. И обнаружил группу атлантов, в которой каждый помнит кусочек шифра в виде числа, ставит его в определенное место листочка в клеточку и знает, к кому нужно обращаться за следующим фрагментом. Месяц назад я вышел на деда Бруно. Дед скоропостижно умер, но, на мое счастье, оставил записку со своей часть шифра. Ничего особенного, кроме того, что хранился листок в клеточку в семейном сейфе. И была еще одна странность. Бруно так ничего и не заметил, но, - Марк-Лука поднял указательный палец вверх, он явно гордился своей проницательностью, - на бумаге, где значилось число, проступал водяной знак. Ты видела подпись нашего деда? Так знак - один в один его подпись! Точка в квадрате! И даже больше. Дед ведь раньше заказывал себе бумагу с этим знаком! То есть он – явно следующий в цепочке. А он ни с кем не разговаривает.