Специалистом оказалась пожилая атлантка. Она колдовала вокруг действительно прекрасной каменной ванны на золотых ножках в виде лап льва. Просто произведение искусства: зеленая в разводах снаружи и вкрапления каких-то других камней внутри. Мина залюбовалась, погладила поверхность.
- Малахит, - с уважением в голосе пояснила Па.
- Дигидроктокарбонат меди, - согласно кивнула При.
Можно подумать, это что-то Мине говорило.
Вокруг в громадных ведрах стояли наборы разного цвета гальки размером от куриного яйца до мелких горошин. Атлантка прогнала близняшек и велела Мине раздеваться до повязки. Сама тем временем зажгла толстые свечи на подсвечниках вокруг ванны, кроме одной свечи. Ее пока просто отставила.
- А, ты не атлантка, у тебя нет повязки, просто раздевайся. – увидела она, что Мина застыла в нерешительности. - Укройся вот этим покрывалом, пока я буду тебя тестировать. Протяни правую руку. Другую правую руку!
Мина рассмеялась и протянула нужную руку.
Атлантка принялась водить то одной галькой, то другой по ладошке. Потом по стопам ног. Поцокала языком по поводу лодыжки.
- Перелома нет, но я лучше перепроверю кое-чем понадежнее, - она достала и приложила к ноге Мины …камертон. Заставила звучать. – Больно?
У Мины внутри ноги вибрировал звук, но больно не было. Гм, как интересно. Камешки, наверное, так же работают? Вот это да! Звуковой волной можно проверить на перелом!
Атлантка потерла Мине прядь волос разными камешками. И даже ногти. Атлантка в процессе делала пометки на листке бумаги. Закончив с тестами, начала наполнять ванну крупной галькой из ведер специальным черпаком, сверяясь с пометками. Наполнив до половины, велела:
- Ложись. Ты первый раз? Не бойся.
Камни оказались теплыми. Лежать было жестковато. Атлантка обкладывала Мину небольшой галькой и сыпала совсем мелкую.
Мина нежилась. Ощущение жесткости прошло. До чего же Мине стало приятно! Она даже не ожидала, что может быть так хорошо. Ловкими пальцами атлантка под слоем мелких камешков промассировала несчастную Минину лодыжку. Погладила раненную щеку каким-то плоским камешком. Мина задремала. Очнулась от настойчивого голоса:
- Сеанс окончен. Я пока не гашу свечи. Читай же поскорее письмо. Вот твоя свеча. Зажигай.
Атлантка сунула Мине толстую свечу и чистый лист бумаги. Ну и где тут письмо?
- Ты и письмо любовное первый раз получаешь? – удивилась атлантка, зажгла свечу сама. – Держи над огнем на расстоянии ладони. Дочитаешь – сожжешь.
От тепла огня на листке атлантской бумаги начали проступать письмена.
«Битый час сижу, пытаюсь написать тебе о том, что я чувствую, и не могу подобрать слова. Все они мне кажутся мелкими и невыразительными. Я никогда в жизни так не волновался. Помнишь, ты рассказывала, как ваша директриса предостерегала вас от любви. Нас, будущих спасателей, тоже предостерегали. Пугали, что в нас будут влюбляться девушки, которых мы будем спасать, или девушки, которые прочитают о нас в газетах, но это на самом деле не любовь с их стороны. А еще нас предупреждали, что будем влюбляться мы, чаще всего в первую спасенную девушку, чем сложнее случай, тем вероятнее такая ситуация. Что все это психологически объяснимо, и что это в большинстве случаев иллюзия, вызванная сильными эмоциями от первой непростой работы. И даже аргументы были похожи на те, что приводила вам директриса – ты не знаешь человека, ты с ним двух слов не сказал, ты просто испытал страх за человека, потом радость от того, что спас. Я очень удивлялся, когда начал ездить в командировки. Какие там девушки? Я не помню ни первую девушку, ни вторую, вообще никакую. Я помню переломы, ожоги и другие травмы. Детали поездки. Но я никого за редким исключением не узнаю в лицо, если встречу на улице. И вот жизнь моя покатилась в тартарары, у меня сейчас последнее мое задание, и цель меня не греет. И самое меньшее, что мне надо, как мне казалось – любовь.
Я сижу в кафе, поднимаю глаза и вижу взгляд девушки, полный боли. И вместо того, чтобы помочь, я сам прошу ее помощи. Душа моя не на месте после этого. Я еще не понимаю, что со мной происходит. Но я очень хочу ее увидеть еще раз. И чтобы убедиться, что у нее все в порядке. И чтобы помочь, если это в моих силах. Я хочу ее чем-нибудь обрадовать. Да я просто очень хочу ее увидеть еще раз! И я очень хочу, чтобы она улыбнулась. Проклинаю себя за то, что втянул в свои дела. И мучительно боюсь, что она больше не захочет меня видеть. Умная, красивая, смелая. Эх, куда смелее меня. Я ведь ей так и не открылся.
Короче, прыгаю в омут с головой – выходи за меня замуж. Передай мне на словах да или нет.»
Как же Мине не хотелось сжигать это письмо. Но раз велено сжечь – надо сжечь. Свеча догорала. Мина поднесла лист к огню. Атлантская бумага исчезла в пламени без пепла. Свеча догорела и оставила после себя в подсвечнике каплю воска в форме сердечка.